Она ведь на это намекала сейчас, говоря эти слова?
— Да, ты права, я очень виноват перед тобой. Мне не стоило заставлять тебя переживать… — я намеренно выдерживал спокойный и рассудительный тон, выводя Нину на эмоции, потому что хотел, чтобы она сказала мне слова о своей беременности вслух. — Впредь постараюсь такого не допустить.
Взгляд голубых омутов наполнился теплотой и заботой, она присела на стул возле меня и взяла мою руку, сжимая своей хрупкой ладошкой.
— Я беременна, Антон…
Возможно, будь я моложе лет на семь или восемь, то задумался о том вовремя ли случилось это событие и готов ли я к подобному шагу, а каким я буду отцом? Но в данной ситуации я почему-то ощущал, что все случилось правильно и своевременно, а эта беременность своего рода наше благословение.
Теперь я четко знал чего хочу от своего будущего, был уверен в своих чувствах, а так же чувствовал ответственность за девушку, которую впустил в свою жизнь. Последние два дня я все думал в какой из моментов она вошла в мое сердце и пустила там свои корни, но так и не мог найти ответа на этот вопрос.
Если скажу, что в первую нашу встречу, то это не так, я и вовсе не искал любви и приключений, ввязываясь в эту авантюру с фиктивной женой. Наверное, это случилось тем вечером в библиотеке, когда я вернулся домой позже обычного и застал ее в комнате с книжкой в руках. Она долго не замечала меня, сидела и увлечённо бегала глазами по строчкам, пока я наблюдал за ней. Нет, определенно, интерес проснулся раньше этого дня, но именно в тот вечер после такой простой и наивной просьбы поцеловать ее, девушка вскружила мне голову.
Не знаю, как сдержался, чтобы не трахнуть ее на том диванчике, наверное подсознательно я уже тогда понимал к чему это все приведет. К тому же в тот день я узнал об аварии, в которой разбилась Марина. Мне стоило тогда нечеловеческих усилий оттолкнуть Нину от себя, и я наивно полагал, что все на том и закончится. Но вот как все получилось…
— Ты молчишь, потому что не рад? — я вернулся из своих мыслей, не заметив, что пауза затянулась.
Поднял свою руку, касаясь ее лица.
— Я очень рад, и даже больше того — буду рад всем нашим детям, какие у нас с тобой появятся.
— Мне бы пока одного выносить и родить… — в ее голосе послышалось облегчение, а рука еще крепче сжала мою ладонь.
— Наклонись ко мне, — попросил я, чувствуя, что не смогу сейчас с дыркой в груди подняться и прижать ее к себе, чтобы поцеловать. А сама она как будто превратилась в пугливого зверька.
