Фиктивный развод. Не отпущу

А знаешь с кем дружит его отпрыск? — Каратик растирал лицо, пытаясь прийти в себя. — С Малышевым!

— Малышев… Малышев… Это сынок бывшего губернатора? — я напрягся, наблюдая, как вытягивается лицо Вьюника.

— Да. А ещё это бывший муж Леры Кот. Именно он планировал посадить в мэрское место своего человека. Сначала Лера отлично входила в его концепцию освоения федерального бюджета, а когда та взбрыкнула, то нашлась и другая кандидатура. Но, как ты понимаешь, в него сел наш друг Каратицкий, — Вадим забрал документы и стал внимательно вчитываться в суть.

Как бы Вьюник ни пытался сохранить хладнокровие, но вот вибрирующая на лбу венка выдавала друга с потрохами.

Иванецкий — бывший жених жены Вадима, да и история их противостояния была долгая, сложная, завершившаяся судебным сроком соперника. Поэтому сейчас, наблюдая эту фамилию в списке конкурсантов, он не мог не злиться.

— А ещё меня сливают, — Костя вновь распахнул полы пиджака и достал журнал, на обложке которого было его фото.

— Что думаешь, Куталадзе? Одни мы не вытянем, — Вьюник откинулся на спинку кресла. — По одному нас вынесут. Горозия лишится проекта, Каратик потеряет кресло, я останусь без аэропорта… Либо вместе, либо никак.

— Тебе бы в КГБ работать. Иголки под ногти загонять, руки выкручивать, выбивая признание в незаконном завладении социалистической собственностью, — я врал… А друзья это видели.

На чужом аэродроме я ощущал себя в рабстве. Ты вечно зависишь от факторов, на которые никак не можешь повлиять. А с Вьюником договориться будет проще, к тому же он является одним из акционеров моей авиакомпании, а у меня доля в его бизнесе.

По сути, мы внутри гигантской паутины, наши бизнесы связаны, пророщены друг в друга. И это не блажь, а сложная система защиты. Предаст один — посыплется вся цепочка.

— А че ты не голый-то? — вдруг рассмеялся Вадя, рассматривая обложку журнала.

— Найду крысу и прикончу…

Порой мы боялись Каратика. Милый и дружелюбный весельчак по щелчку пальцев превращался в мстительного монстра.

— Ой, ладно, это всё лирика… Куталадзе, а это не к тебе? — Вадик махнул головой, указывая на лестницу, покрытую красной ковровой дорожкой.