Фиктивный развод. Не отпущу

— А давай…"

"Выйдя на улицу, я ахнула… Асфальт был покрыт тонким слоем белоснежного снега. Жуткий ветер бросал в лицо снежинки, швырял в лицо волосы, а ноги и вовсе разъезжались на скользкой наледи. С рождения тут живу, а все привыкнуть не могу к резким кренам погоды: утром сухо и солнечно, вечером снега по колено.

Алексей галантно предложил свой локоть, а я подхватила, боясь растянуться на скользком асфальте. Так мы и шли, практически на ощупь, в сторону излюбленного всем нашим издательством бара.

Помещение встретило нас уютным теплом, ароматом кофе, сладостью кальянного дыма с веранды и гомоном посетителей.

Кузнецов выбрал столик в самом углу, по-джентльменски помог снять пальто и даже подвинул стул.

— Карина Гурамовна, могу я угостить начальницу вином? — Леша игриво дернул бровью и растянул губы в соблазнительной улыбке.

— Ну не такая я уже тебе и начальница. Разные у нас с тобой огороды. Но бокал я выпью с огромным удовольствием…

Пока Кузнецов ушел к барной стойке, я быстро написала сыну, чтобы помог Светке, а потом забрал мать.

Уж очень хотелось домой.

День какой-то бесконечный…

Да я за три недели испытала больший спектр эмоций, чем за год! Вот только хотела я совершенно не этого. Мне бы тишины и спокойствия вместо этой Санта-Барбары.

— Скучаешь? — Леша принес бутылку вина, два бокала и сырную тарелку.

— Отдыхаю, — улыбнулась, но сама почувствовала, что как-то вымученно. Но сейчас не могла иначе, даже на вранье сил совершенно не осталось. — Значит, Москва?

— Я ещё не решил.

Если честно, то я не особо люблю кардинальные перемены в жизни. Мы и с женой развелись поэтому. Катька как-то узнала, что в том году мне приглашение в Китай пришло, а я отказался. Жена такую истерику закатила, что перед соседями на первом этаже стыдно было, — он хрипло рассмеялся, пряча досаду и разочарование. — Нарисовала картинку, где мы бомжуем на вокзале и доедаем шаурму из бачков мусорных, если не уедем из этой дыры с миллионным населением.

— Я не знала, что ты развёлся, Лёш…

— А я тоже не знал, что ты, Каринэ, стала завидной холостячкой, — Кузнецов мечтательно подпёр рукой щеку.

И вдруг взгляд стал таким странным… Лёшка с интересом рассматривал меня, медленно изучая лицо, потом шею, а закончил на безымянном пальце правой руки. — Но кольцо носишь.

— Сниму, как буду готова, — прокрутила ободок из белого золота, ощущая легкую шершавость внутренней гравировки. — Пока не могу… Двадцать лет нельзя смять салфеткой и выбросить в урну.