Филькина круча

Он живо представил, как ее большие карие глаза скользят по круглым металлическим бокам тушенки, перескакивают на глянцевые пачки макарон, задерживаются на несколько мгновений на разноцветных дой-паках с ягодными джемами и наконец завершают маршрут на прозрачных пакетиках с карамельками.

Он знал, что на почте народу почти не было. Один человек ждал посылку, другой стоял у банкомата. Он крепче сжал коробку и шагнул в сторону операционного зала.

Наконец она увидела, как из зоны хранения отправлений вышел оператор. Мужчина средних лет в синем жилете поверх белой рубашки.

В руках он нес увесистую коробку, стянутую по ребрам синим почтовым скотчем. Неожиданно для самой себя она обратила внимание на его кисти рук. При субтильном сгорбленном теле они казались ей чрезвычайно большими. Не крупными и кряжистыми, как у заводского работяги, а немного непропорциональными. Будто кто-то только на кисти навел увеличительное стекло. Странно, почему она не замечала раньше этой его особенности? Ведь она уже много раз отправляла школьную корреспонденцию именно через этого оператора. Работал он тут точно давно, еще до ее переезда в этот район.

Он держал посылку очень бережно, нежно прижимая к груди. Тонкие длинные пальцы, с заостренными, словно у пианиста, кончиками, обхватывали по бокам практически всю коробку.

Наконец он поставил ценный груз на стол выдачи и кивнул ожидающему клиенту. При этом он мотнул головой так активно, что из зализанных назад русых волос выбилась прядь и повисла тонким канатиком, блестящим то ли от геля, то ли от кожного сала.

– Телефон привязан? – она услышала высокий голос, больше подходящий женщине, чем мужчине.

Получив ПИН-код и сверив его с базой данных отправлений, оператор выдал коробку клиенту и наконец перевел взгляд на нее. Рот его тронула робкая улыбка.

– Давайте! – Он протянул вперед раскрытую ладонь и быстро опустил глаза.

Она вручила ему пачку писем, проштампованных школьной печатью, и просунула под прозрачный пластиковый экран две сторублевые бумажки.

Дверь хлопнула.

Она оглянулась – на почте больше никого, кроме нее, не осталось. У банкомата тоже было пусто.

Она снова посмотрела на оператора. Он старательно выполнял свою работу: взвешивал письма, клеил штрих-коды и марки. Губы его при этом растянулись в напряженной полуулыбке, пальцы еле заметно подрагивали, а ноздри расширились так, будто он пытался втянуть весь окружающий воздух. В то же время он старательно избегал ее глаз. «Все же странный тип, – подумала она.