Филькина круча

Пять дней в неделю она ежевечерне выходила вытаптывать подошвами своих кроссовок совсем небольшой периметр сквера. Остальные два вечера в неделе Инна Карловна посвящала психотерапии.

– За проезд уплачиваем. – От своих мыслей Инна Карловна очнулась уже в трамвае. До школы оставалось четыре остановки.

Она приложила проездную карточку к валидатору. 26-е число…

«Эх. – Инна Карловна зажмурилась от слепящих лучей, брызнувших в глаза на резком повороте. – Сегодня без пробежки, но зато поболтаем с Дашей».

Уж очень ей нравилась Дарья Игоревна.

Еще совсем молодая, а уже какой толковый специалист! И главное, добрая. Хоть на какую тему говори, и даже поплакать можно, без стеснений и неловкости. С коллегами, а тем более с сыном и внуком Инна Карловна не позволяла себе раскисать, а мужа у нее никогда не было.

От своей подруги Галины Степановны, работницы МФЦ, у которой было миллион знакомых и которая с легкостью могла все про всех рассказать, Инна Карловна узнала, что, оказывается, это Дарья Игоревна подобрала их учительницу по русскому и литературе, страдающую деменцией.

Алиса Федоровна прожила у нее несколько лет до помещения в психоневрологический интернат. Однако Инна Карловна совсем не хотела поднимать эту тему на сеансах. Во-первых, это было не ее дело, а во-вторых, ей казалось в высшей степени недостойным ковыряться в чужих ранах. В конце концов, время сеанса – для работы с ее собственными чувствами, а не с чувствами психолога.

Сойдя на остановке, Инна Карловна скорее перешла дорогу, привычно выцепила взглядом круглый домик в частоколе рощицы Филькиной кручи, жавшейся к маленькой школе, и, выкинув все ненужные мысли из головы, нырнула в школьные ворота.

Вокруг сороками трещали дети всех возрастов, яркими пятнами скакали рюкзаки и мешки для сменной обуви. На перекрестке утробно гудели моторы стоящих в пробке автомобилей. В небе, словно выстиранные в белизне, проплывали нарядные кружевные облака.

«А все же хорошо, что у Даши офис в центре города!» – думала уже вечером Инна Карловна, поднимаясь по лестнице на шестнадцатый этаж.

Лифт не работал.

Уф. Она остановилась. Только десятый! Сердце гулко булькало в области левой груди, в висках бешено пульсировало, дыхание сбилось.

Инна Карловна подошла к подоконнику и облокотилась на него. Из окна открывался чудесный вид на набережную. День догорал в малиновых всполохах в окнах высоток. Золотистый бисер огоньков моста соединял два берега вечерней антрацитовой реки.