Филькина круча

А дальше за жилым частным сектором – широкий рыжий мазок предозерной болотистой осоки, торчащей кудлатой щеткой. И все это обрамляет, словно белой пушистой шалью, полотно озера, которое еще не порвал по швам ледоход. С Наташей и Бориской они точно жили намного ниже, и такого чудесного вида за окном не было.

Дышалось легко и зябко. Она запахнула сильнее халат и подвязалась поясом. Оперлась на комод. Кожа ладоней радостно встретила шершавую поверхность. Странно, но это ощущение было знакомым, будто родным… Она закрыла глаза, подставляя лицо жарким солнечным языкам.

Провела по комоду рукой.

В голове загалдели, захлопали крыльями, загоготали чайки. Парной морской воздух защекотал ноздри. Она крепче сжала руку Наташеньки, держащей розовое облако сахарной ваты, и поволокла ее вперед. Нужно было успеть до того, как прогулочный пароходик отправится на экскурсию, на которую они купили билеты.

– Давай быстрее ешь свою вату! Не успеем ведь.

– Мама, а ослик? – девочка захныкала.

– Боже, ну что за ребенок!

Она задергала головой в разные стороны, чтобы отыскать загорелое и высохшее, словно изюмина, лицо хозяина ослика.

Грустное животное подрабатывало на набережной моделью для фотокарточек. Она сунула в урну палку с остатками сладких сахарных нитей и махнула наконец отыскавшемуся мужчине. Подбежав к тантамареске с изображением двух пальм с кокосами на фоне моря, она быстро посадила девочку на спину ушастого копытного. Наташенька взвизгнула от удовольствия, вцепившись в жилистую теплую шею серого осла.

– Оп! – только и успела услышать она, как из затвора фотоаппарата вылетала птичка, унося в лазурные небеса Адлера робкую детскую улыбку.

Басом загудел отчаливающий пароходик.

– Боже, бежим! – заорала она, стянула с седла обмякшую дочку и побежала с ней на руках к пристани. Добравшись до причала, она встала как вкопанная. Белый кораблик с красными бубликами спасательных кругов на бортах плавно выворачивал к центру залива, чтобы выйти в море. Она глянула вниз, под ноги. Носки ее босоножек высунулись с края доски причала и смотрели, как мутная празелень воды с белыми пятнами прибрежного сора и мелкими клочками пены покачивала на своей поверхности битое солнце.

Она вздохнула, подняла голову и поймала краем глаза укутавшиеся в плотные ватные облака верхушки гор. Теплый морской ветер развевал ее волосы, ласкал голые плечи, выдувал из нее разочарование и ярость. Она закрыла глаза и почувствовала маленькую потную ладошку дочери, крепко державшую ее за руку.