Филькина круча

– Негоже, когда такие красавицы по темноте ходят. Ушибиться можно!

– А-а? – Инна Карловна вскинула брови, смотря на кряжистого низкого деда Армена.

– А стремянку внизу оставил. Надеюсь, гаденыши малолетние не стащат…

– А-а-а… – Инна Карловна продолжала смотреть на него во все глаза.

Дед Армен положил лимоны обратно в пакет.

– Услышал сегодня, что тихо, дай, думаю, проверю.

– Сп… спасибо вам… мне уже лучше.

– Э-э… ладно… – выпалила в ответ Инна Карловна, на автомате выхватила из его теплых рук пакет и закрыла дверь.

– Оревуар, оревуар. – Вся в поту Инна Карловна сползла по двери на пол. Глаза ее оживленно блестели. Уголки рта подрагивали, оголяя маленькие ровные зубы.

Она открыла пакет – на дне покоились четыре лимона и маленькая баночка с малиновым вареньем.

Тонкие пальцы Инны Карловны грациозно скакали перед ее осунувшимся лицом, словно хотели придать словам форму, какую не мог придать дрожащий голос.

– И вы представляете, его нет! – выпалила она. Голубые ее глаза широко распахнулись.

Дарья Игоревна смотрела на пациентку серьезным внимательным взглядом.

– Я болела еще три дня, и все это время он приходил. Заставил работников управляющей компании поменять лампу на фонаре и починить лифт. Во дворе даже провели субботник! А потом… – Инна Карловна сглотнула, немного помолчала, а затем продолжила: – Потом, когда я вышла на работу… Вы понимаете, я думала, что вечером он будет…

Голос Инны Карловны сорвался. Она сцепила кисти в замок и поджала губы.

– Вы ждали его? – Дарья Игоревна подалась вперед, но, заметив свой порыв, тут же села прямо и поправила край юбки.

– Да, я ждала! – всхлипывая, вновь заговорила Инна Карловна. – Но его не было! Ни у школы, ни в сквере, нигде… Он пропал!

– До того как он пропал, вам удалось с ним поговорить?

Инна Карловна помотала головой.

– Ну… когда Армен приходил к вам, например.

– Да он не заходил же… Тогда только с лимонами… Да это ж разве разговор?

– А хотели бы поговорить?

Улыбка Инны Карловны скривилась, она уронила лицо в ладони и зарыдала.

Дарья Игоревна дала ей время, чтобы прожить первую волну нахлынувшего горя, но потом деловито, будто следователь, спросила:

– И как долго его нет?

– Сегодня уже восьмой день!

– Что вы чувствуете?

– Мне словно перекрыли кислород…

– Раньше вы думали, что он маньяк…

– Ох, Дашенька! – Инне Карловне уже было все равно, что она нарушила субординацию и сама вторглась в личное пространство психолога. Чувства внутри клокотали.