Филькина круча

И он шагнул на дорогу, прямо навстречу человечку. Истошный женский вопль слился с протяжным ревом клаксона и визгом тормозов.

Исаак очнулся. Он добежал до края проезжей части, доковылял до столба и, обхватив его руками, прислонился к нему лбом. Снова и снова он бился о холодный металл. Мама не заслуживает такого сына, сестра – брата, а миру и вовсе не нужен такой человек…

– Ися! – вдруг он услышал надтреснутый знакомый голос. Исаак оглянулся. К нему спешила растрепанная мама. Ее глаза сверкали ужасом.

Добежав до него, она сграбастала его в объятия:

– Ну что же ты, сынок!

– Мама, прости, я… – Исаак хотел еще что-то добавить, но у него не получилось.

– Это ты меня прости, Ися! – мама сжимала его так крепко, что ему было сложно дышать. – Я совсем забросила тебя.

– Мама, я оставил Дину одну…

Мама закусила губу и замотала головой.

– Я никуда не пошла… Я вернулась… И баба Зина тоже вернулась.

– Нет, ты не понимаешь, я оставил ее одну… специально.

Исаак наконец поднял на маму свои огромные раскосые глаза.

Мамин нос раскраснелся, губы по-дурацки скривились, обнажая нижний ряд зубов, но ее лицо все равно было самым прекрасным на свете.

– Я очень скучал по тебе, по нам, по тому, как ты любила только меня…

Мама отчаянно закивала. Слезы хлынули по острым восточным скулам тонкими хрустальными речушками.

– Мама, но если бы Дина проснулась, ее голос появился бы у меня в голове. Я бы вернулся и спас ее, мама. Ты веришь мне?

Мама прижала Исаака к себе еще сильнее.

– Мама, Бог не стал забирать у меня голоса, хотя я так сильно молился… Он оставил мне бабушку Камилю… И всех, всех, всех других.

Ты веришь?

– Верю, сынок… – мама стала раскачиваться и гладить Исаака по голове.

По дороге с громыхающим лязгом проехал груженный щебнем грузовик. Проходящий мимо них мужчина случайно задел их табачным шлейфом.

– Но, мамочка, пойдем домой, там же Дина! – вдруг всполошился Исаак.

– Тэйк ит изи, Ися! Тэйк ит изи! – Мама сильнее прижала его к себе и стала что-то напевать, зарывшись мокрым носом в густую щетку черных волос.

Солнце с любопытством выглянуло из-за серой шерсти облаков и уставилось на сидящую на асфальте обнявшуюся парочку, а по всей улице неожиданно разлился причудливый и терпкий аромат вечерней южной степи.

7. Свободное звучание

Марина стояла перед узкой больничной койкой. На плоской подушке, приваленной к железной дуге спинки, покоилась голова ее мужа. Ванечка смотрел куда-то сквозь нее, бледное лицо его ничего не выражало.