Филькина круча

Глаза его испуганно бегали.

– Хватит! – крикнула Марина. – Тебе ясно? Хватит!

Она побежала в комнату к сыну. Антон все еще стоял в коридоре и не решался пойти за ней. Он никак не мог отвести взгляд от грязных следов на полу. Из детской раздался грохот. Антон аккуратно снял свои ботинки и потихоньку подошел к своей комнате.

– Хватит! – орала Марина. – Хватит! Хватит!

С каждым выкриком она всаживала нож в круглый динамик музыкальной колонки сына. Тонкое острое лезвие входило в упругую поверхность с присвистом.

На выходе же оно оставляло после себя все новые и новые рваные черные лохмотья. Марина кричала и кричала, а ее голос, наконец-то вырвавшийся из глотки, не мог вылететь сквозь закрытое окно и тихонько просачивался в поры стен.

– Мама! – В глазах Антона стояли слезы.

Прикончив одну колонку, Марина принялась за вторую. Она кромсала мягкие динамики и долбила деревянный остов основы. Тонкие щепки отлетали на красный ковролин и усыпали густой ворс белыми иглами.

– Это все ты! – Марина зашипела, подскочила к Антону и двумя резкими движениями вытащила из его ушей наушники.

 – И твой похотливый папаша! Сколько я молилась за вас! Хотела, чтобы вам было хорошо и приятно. Жила вами… Тобой… Антоша…

– Отдай! – бессильно вымолвил Антон, но Марина выставила вперед руку с ножом. Лицо ее расплылось в дикой улыбке.

Антон замотал головой и попятился назад, а Марина упала на пол и продолжила втыкать нож во все, что попадалось ей под руку.

– Это ты… ты… ты… ты…

И только когда в коридоре хлопнула входная дверь, Марина вдруг остановилась.

Она опустила руку. Пальцы разжались сами собой, нож выскользнул и упал на пол, на слой деревянных щепок. Дождь устал, и по подоконнику закапали редкие капли. Сквозь квадраты решетки окна Марина увидела на сером бархате неба радугу.

– Черт. – Марина поднялась с колен и выскочила за сыном на улицу.

Марина бежала той дорогой, что они шли к дому. Ни во дворе, ни у магазина, ни между бараками и стройкой, ни даже в сквере – Антоши нигде не было.

Марина рыскала глазами между парковых лип и лиственниц и не находила знакомой фигуры. Каждый, у кого она спрашивала о долговязом мальчике в черной куртке, пожимал плечами, мотал головой, а то и вовсе молча пробегал мимо, притворившись, что ничего не расслышал. Марина понимала, что у нее совсем нет времени. Без музыки у Антона начнется припадок, а в ушах у него сейчас нет ни единой мелодии. Боже, Боже, что же она натворила? Марина остановилась между деревьями.