«Остановись, пока не стало слишком поздно».
Однако остановиться Телла не могла. Она позволит ему забрать все, что хочет, если взамен он унесет ее скорбь.
Три последних слова слились в некую фразу и были произнесены особенно звучным голосом:
– Персис атай лирниаллис.
Они совсем не казались сладкими на вкус, наоборот, впились в язык, точно колючки, острые, цепкие и совершенно нечестивые. Внезапно окружающая обстановка – кожаный диван, пустой камин, заваленный бумагами стол – исчезла."
"Телла старалась не кричать и не навалиться на Джекса, когда невидимые нити магии, похожие на очаги пламени и горящие мечты, обвились вокруг их сцепленных рук, необузданным потоком хлынули ей в вены и стали растекаться по телу, обжигая руки и грудь, клеймя плоть.
– Не отпускай, – велел Джекс.
Второй рукой он теперь сжимал ее здоровую ладонь, но Телла почти ничего не ощущала. Она снова оказалась лежащей на каменном полу пещеры и беспомощно наблюдала за уходящей от нее матерью. Затем появился Гавриил, но на этот раз между ними не было вращающегося циркового колеса.
Расширенными от ужаса глазами Телла глядела, как он вытащил кинжал из своей груди, вонзил его в сердце ее матери и прокрутил…
– Посмотри на меня, – прошипел Джекс сквозь зубы.
Телла разлепила веки и увидела, что лоб Джекса стал влажным от пота, а его грудь порывисто вздымается и опадает – как и у нее самой. Он не просто избавляет ее от боли, но забирает боль себе. По его щекам струились кровавые слезы, а глаза из-за испытываемых страданий сделались почти совсем прозрачными.
Телла крепче стиснула его руки и прижалась лбом к его лбу.
– Это наш обмен так непросто тебе дается или ты переживаешь за меня? – тяжело дыша, спросил Джекс.
– Не льсти себе.
– А ты не лги мне, ведь я чувствую все то же, что и ты сейчас. – Он приблизил губы почти вплотную к ее рту, так что она ощутила вкус его кровавых слез, струящихся по щекам. Они были горькими, исполненными потерь и скорби, но также холодными и чистыми, как лед.
Решив, что это ненастоящий поцелуй, она прильнула к его губам и почувствовала, что душевные терзания несколько притупились.
Похоже, следовало позволить ему поцеловать себя… Может быть, на сей раз последствия оказались бы не такими катастрофичными.
– Обещаю, теперь вреда не будет, – прохрипел Джекс.
Телла снова легонько коснулась губами его губ. Он был лжецом и Мойрой к тому же, но от этого мимолетного контакта она в самом деле почувствовала себя лучше.
