Она могла бы легко принудить их подчиняться себе благодаря своим ментальным способностям, но хотелось добиться эффекта всеобщего восхищения и признания не принуждением, а естественным, доступным всем привлекательным и богатым женщинам способом. Она должна нарядиться так, чтобы все обзавидовались красоте, уникальности и заоблачной дороговизне её наряда и украшений. Одеться так, как позволить себе может только принцесса Империи Сун.
Если все вокруг будут восхищаться и шептаться о ней, и учитель, возможно, изменит своё мнение и взглянет на неё по-другому.
Вынудив господина Яна разделить с ней ложе этой ночью, она была уверена, что уж в этот раз гарантированно продвинется в желанном направлении. Ведь она подготовилась на все триста процентов!
Перед тем как лечь в постель и прижаться к нему, она щедро обдала свою кожу на шее спереди и по линии роста волос на затылке содержимым секретного флакона с очень редким и дорогим приворотным зельем. Оно вызывало при соединении с естественным запахом тела женщины у находящегося рядом мужчины просто непреодолимое, жгучее сексуальное желание.
Но, несмотря, на мгновенно вздыбившийся в ожидаемом месте бугор, за которым принцесса зачарованно наблюдала, прикидываясь спящей, возлюбленный опять не осуществил к ней никаких поползновений. Неужели она так непривлекательна для него, что не способна завлечь даже сильнейшими вспомогательными средствами?
Ей хватило бы одного неловкого признания, робко просунутой к ней под одежду ладошки. Хоть, что-нибудь, чтобы подловить его в самый неловкий момент и заявить, что она обесчещена и единственное, как учитель сможет защитить её достоинство и доброе имя, это взять в супруги.
Они поженятся, станут одним целым, молодоженами, которые уединяются в супружеском ложе и… От одной этой мысли девушку переполнило счастливое блаженство. Впрочем, что там «и дальше» принцесса ещё на личном опыте не знала. Что-то смутное и непонятное подглянула в эмоциональном потоке наложниц «отца» во дворце, но всё это было далеко от переполнявших её чувств, и поэтому она считала свою любовь уникальным даром богов.
И было очень жаль, что прекрасный момент для начала их совместного счастья, как будущих супругов, был испорчен ею самой.
Он уже держал её в своих объятьях, крепко прижимал к груди и паху в беседке, фактически, терся об её нежные округлости своим нефритовым жезлом, и тут ей резко и просто невыносимо захотелось на ночную вазу. Так сильно, что она не знала куда деваться.
