Финита ля комедиа

Неизвестный посетитель, вероятно, заметил, что его калоши в крови, вернулся снова в номер, переоделся в калоши убитого и скрылся. И пятна затирал, несомненно, он. В плевательнице на площадке между первым и вторым этажами мы обнаружили грязный носовой платок со следами пыли и засохшей крови.

— Вы считаете, что он был настолько беспечен, что забыл о том, что его калоши помечены инициалами? — опять не удержался и съязвил Божко. — А может, это очередной трюк, чтобы запутать розыск преступника?

— Мы этот вариант не исключаем, — вздохнул Тартищев, — но, скорее всего, нечаянный посетитель страшно перепугался и просто забыл о подобной улике.

— Федор Михайлович, вы полагаете, что этот человек не случайно оказался в гостинице? — спросил Басманников.

— Случайно ночью здесь никого, кроме клиентов, не бывает. Вероятнее всего, постоялец. Судя по калошам, из состоятельных. Вероятнее всего, из чиновников или купцов. И нам предстоит по инициалам выяснить, занимал ли кто в эту ночь номер с подобными инициалами. Он ведь мог ошибиться не только номером, но и этажом.

Особенно, если был подшофе. Но он точно не из служащих гостиницы. Они по коридорам и номерам в калошах не шлындают, а переодеваются в служебной комнате на первом этаже, как раз неподалеку от того чулана, где обнаружили тело Варламова.

— Вполне резонно, — согласился с доводами Тартищева Божко, — но все же, каков тогда мотив этого преступления, если вы отвергаете убийство из-за ревности?

— Ревность мы тоже не отвергаем. Каневскую мог убить один из ее любовников.

Теперь нам придется основательно поработать, чтобы выявить все связи этой любвеобильной дамочки.

— Что ж, одно могу сказать, он весьма хладнокровный и рациональный субъект, — Божко покачал головой и вперил задумчивый взгляд в лоб Тартищеву. — Убийство из-за ревности зачастую происходит на эмоциях, на нервах, а здесь слишком уж основательно все продумано. Человек этот, без всякого сомнения, умен и хитер, но не профессионал.

— Мы это тоже заметили, — согласился Алексей. — При всем его кажущемся хладнокровии и расчетливости он не учел несколько моментов, что почти однозначно не позволяет считать Сергея Зараева убийцей.

— Версия грабежа, очевидно, тоже отпадает?

— Скорее всего, — ответил Алексей. — Золотые часы убитого и драгоценности Каневской не взяты. Возможно, в портмоне у убитого были какие-то деньги. Мы их там не обнаружили. Но если даже там была значительная сумма, то это совсем не повод, чтобы столь жестоко обойтись со своими жертвами.