Финита ля комедиа

— Лизка-то? — сделал брови домиком ее отец. — Да вроде ни при чем! К слову, видно, пришлось.

Алексей с явным недоверием смерил начальство взглядом. Просто так и случайно к слову у Тартищева ничего не приходилось. Или все-таки имеется какой-то умысел в его словах, намек на то, чего он пока не замечает. Хотя почему не замечает? Замечает, только сам еще не знает, стоит ли принимать подобные вещи всерьез? У Лизы семь пятниц на неделе… Сегодня одно увлечение, завтра — другое, то цирк, то театр, и где-то между ними он, Алексей Поляков… Нет, лучше пока об этом не думать.

И не стоит забивать себе голову по поводу откровенно нелепых интересов и пристрастий Лизы Тартищевой. Беспокойства и забот ему и так хватает.

Лишь только рассвело, Алексей заявился к матушке Теофилова с понятыми и велел ей добровольно выдать бриллиантовое ожерелье, похищенное ее сыном и спрятанное ею, Авдотьей Теофиловой, на подворье. Как и следовало ожидать, тетка даже и бровью не повела на подобное заявление, но подняла дикий крик по поводу того, что бедную вдову каждый обидеть рад, а заступиться некому! И про ожерелье она впервые слышит, тем более знать не знает, ведать не ведает, кто его украл и тем более спрятал.

Пришлось идти к колодцу. Один из сопровождавших Алексея рядовых городской стражи взял из сарайчика все ту же лопату и начал копать в указанном месте.

Чтобы окончательно в этом убедиться, Алексей попытался провести одним из бриллиантов по стеклу. Безрезультатно! Ни единой царапины не осталось на его поверхности! Ожерелье действительно было фальшивым, хотя на первый взгляд камни ничем не отличались от настоящих.

Но тем не менее выемку «драгоценностей» оформили протоколом, который маменька наотрез отказалась подписывать, и опять заголосила на всю округу.

Правда, содержание ее криков несколько изменилось.

Теперь она кричала, что коробку подложили какие-то изверги, чтобы сжить ее со свету и законопатить на пару с сынком «под шары». И желала всем по этому поводу лопнуть, сдохнуть и провалиться к черту в зубы…

По дороге на Тобольскую Алексей решил заехать к ювелиру Лазарю Вайтенсу и показать ему ожерелье, чтобы окончательно избавиться от сомнений относительно его подлинности.

Но Вайтенс с первого взгляда на камни поджал губы и удрученно покачал головой:

— Искренне сожалею, молодой человек, но бриллиантами здесь и не пахнет, хотя издали ожерелье можно принять за настоящее, причем старинной работы. — Он повертел его в руках и неуверенно посмотрел на Алексея.