Финита ля комедиа

Слыхал про парикмахерское заведение Якова Уколова? Так я там вторым мастером.

— И что ж ты, второй мастер, здесь прохлаждаешься? — справился Тартищев, возвращая ему паспорт.

— А Яшка мне на дверь показал, погань такая! — сплюнул прямо на пол Миронов и пожаловался:

— Вишь, я клиенту ухо нечаянно поцарапал, вот он и взъярился!

— Ладно, с тобой все ясно! — махнул Тартищев и повернулся к Люське. — Сколько дней он у тебя отирается?

— Да почитай, дня три уже! — Певичка подняла глаза к потолку и уточнила:

— А сегодня кто-нибудь к тебе заходил?

— Не-а, — Люська вполне убедительно вытаращила глаза, — никто не заходил даже соседи.

— И никого незнакомого в коридоре не встречала?

— А я и не выходила в коридор. Мы с ним, — кивнула она головой на приятеля, — до полудня спали, а сейчас вот обедать собрались.

— Выходит, ничего не видела, ничего не слышала, ничего необычного не заметила? — без особой надежды спросил Тартищев, прикидывая, сколько же времени понадобится, чтобы опросить всех жильцов дома.

Но Любка неожиданно ответила на его вопрос:

— Че ж не видела. Видела. Только это мне необычным показалось, а как уж вам, не знаю!

— Да я с час назад подошла к окну шторы раздвинуть и Любкиного хахаля заметила. Он в экипаж заскакивал. А странное то, что он на ходу с себя фартук стягивал. Знаете, такой, какие дворники носят. Я еще удивилась. Любка рассказывала, что он солидный господин, обеспеченный, хотя и в возрасте. А тут на тебе, дворник!

— О какой Любке ты говоришь? — быстро спросил Тартищев.

— О Гусаре, — пояснила Люська. — Мы с ней вместе в варьете выступали, а здесь в 207-м номере сестра ее живет, Наташка! Я не то раз, не то два видела, как этот господин Любку на извозчике к нашему дому подвозил. Внутрь не заходил. Я у Любки спросила, она и сказала, что это ее кавалер. Солидный, мол, господин и влиятельный. А то, что пожилой, роли не играет, лишь бы финажки водились. — И Люська потерла большим пальцем указательный — весьма узнаваемый жест для всех слоев населения без исключения.

— А как богатые старички выглядят? — поинтересовалась в свою очередь Люська. — Морщинистый, бородатый, сутулый. В шляпе и в пальто драповом. Я еще удивилась, что он к экипажу почти бегом бежал, хотя и хромал изрядно. Ну, думаю, Любка, отхватила ты себе ухажера: старый, хромой… Хорошо, что не горбатый!

Хотя, если финажки есть, то и горбатый за первый сорт сойдет! — Она расхохоталась, запрокинув голову, явив свету еще один синяк у основания шеи.