Финита ля комедиа

Судя по выражению лица, он возвращался с панихиды по очень близкому и любимому родственнику. По крайней мере, ни Лизу, ни Федора Михайловича он не заметил. Тартищев проводил его ошеломленным взглядом, потом посмотрел на дочь.

— Интересно, откуда это он?

Лиза пожала плечиком.

— Известно, откуда! От Сухарева, от художника!

Вероятно, поздравлять ездил. Ты разве не слышал? Он на днях женился.

— Турумин? Женился? — поразился Тартищев, чьи мысли неожиданно потекли в новом, встревожившем его направлении, и он услышал только последнюю фразу.

— Папа, чем ты слушаешь? — рассердилась Лиза. — Какой еще Турумин? Сухарев женился. На Ольге Гузеевой… Через несколько дней они в свадебное путешествие уезжают. В Италию.

— Ольга? Гузеева? — Тартищев уже более осмысленно посмотрел на дочь. — Уезжают? — и крикнул Никите:

— Остановись! Я здесь сойду! — И обратился к Лизе:

— Слушай меня, Елизавета, внимательно.

Сейчас Никита отвезет тебя в театр, там тебя встретит Алексей и объяснит все, что от тебя требуется.

Учти, слушаться его будешь беспрекословно, и смотри, чтоб никакой самодеятельности! И попробуй хоть на шаг от него отойти! — Он погрозил ей пальцем и вышел из экипажа. И уже с улицы крикнул:

— Скажи Алексею, что я немного задержусь. Нужно выяснить некоторые обстоятельства! Я переговорю кое с кем и приеду в театр. Если появится Иван, пускай меня обязательно дождется!

— Хорошо, папа, — неожиданно покорно ответила Лиза.

 — Я все передам, все объясню! — А под нос себе пробурчала:

На его звонок дверь открыла горничная в накрахмаленном белом фартуке и таком же чепце.

— Тартищев. Начальник сыскной полиции, — представился Федор Михайлович. — Я бы хотел встретиться с Василием Ивановичем и его супругой.

— Они сейчас в мастерской работают, — сообщила горничная. — Я узнаю, когда они освободятся.

— Ты, милочка, передай, что пришли из полиции, и мне особенно некогда ждать, когда они освободятся, — сказал строго Тартищев.

 — Дело у меня важное и отлагательства не терпит.

Горничная в замешательстве посмотрела на него, поправила чепец и почти выбежала из вестибюля, заставленного высокими темными шкафами старинной работы.

Вместо нее появился лакей, принял у Тартищева шинель и фуражку и повесил в один из шкафов, как оказалось, одежный.