Финита ля комедиа

— Фамилия у него… такая, — покрутил у себя перед лицом растопыренной ладонью Ольховский, — как бы евреев не пошли громить под горячую руку. Вон что в Киеве да в Кишиневе творится. Дай бог, чтобы у нас не началось!

«Ишь ты, фамилия, — подумал про себя с ехидством Тартищев, — что у тебя, что у Лямпе фамилии тоже явно подкачали, а кое у кого и имя-отчество…» — но вслух сказал:

— Не будем строить прогнозы и превращать уголовного преступника в заговорщика. И общественное мнение надо непременно успокоить, а не возбуждать его излишними подробностями…

— Как вы это представляете? — скривился Ольховский.

 — Прокламации на театральных тумбах развесить? Так с эти делом не заржавеет. Мои агенты на прошлой неделе задержали двух типов в студенческой столовой с грязными книжонками да прокламациями того же содержания. Ни много ни мало требуют мерзавцы свержения самодержавия. Вот такие пироги, господин Тартищев, а вы все остерегаетесь, прячете голову в песок, не хотите рассмотреть эту проблему глубже.

— Ради бога, валяйте, — усмехнулся Федор Михайлович, — ищите все, что вам заблагорассудится, но откровенно скажу, зря только время потеряете. Нет здесь ни римско-католического, ни жидомасонского заговора. Парнишке захотелось в разбойников поиграть, только не подумал, что таким вонючим образом все повернется. Так что, если требуется, ведите свое расследование, но параллельно моему, и под ноги моим агентам советую не лезть, а я обещаю, что не буду чинить препятствий вашим филерам.

— Но вы даете слово делиться информацией? — быстро спросил Лямпе.

— Только взаимным образом.

— Но я не могу обещать того, что касается особо конфиденциальных сведений… — начал было Ольховский.

И Тартищев не удержался и съязвил:

— Так их еще надо добыть, эти сведения, — и натянул фуражку на бритую голову.

В этот момент открылась дверь и в кабинет Хворостьянова скользнул его секретарь, длинный и тощий молодой человек в мундире. Склонившись к уху вице-губернатора, он что-то быстро и нервно зашептал, то и дело кивая на окна. Хворостьянов недовольно скривился и пробрюзжал:

— Ну, вот, допрыгались с выяснением отношений, господа хорошие. У крыльца стая газетчиков собралась.

Сейчас как собаки на вас накинутся.