Финита ля трагедия

Зато вторая часть поселка, раскинувшаяся за ручьем, состояла из современных коттеджей, которые соперничали бы между собой роскошью отделки и размерами, если бы не прятались по отечественной привычке за высоченными глухими заборами, которые скорее можно было назвать крепостными стенами. В этой-то части поселка и проживал (или проживала) третий человек из злополучного и загадочного списка – А. А. Туманян.

Как в большинстве коттеджных поселков, в этой второй части Веселого не было видно ни души. Табличек на воротах тоже не имелось, поэтому Павел Петрович медленно ехал по улице, оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь источника информации.

Наконец возле очередных железных ворот, достаточно высоких, чтобы за ними можно было спрятать телебашню, Павел увидел невысокого сутулого старичка с эмалированным бидончиком в руке.

– Дедушка, не подскажете, где живут Туманяны?

Из-под густых кустистых бровей на Соколова взглянули острые, внимательные глаза, и старичок низким скрипучим голосом проговорил:

– Джордж Буш тебе дедушка! А мне таких внуков не надо!

Павел Петрович окинул старика взглядом и заметил, что курточка на нем украшена маленьким крокодилом, эмблемой фирмы «Лакост», из-под манжеты выглядывает золотой хронометр, а руки украшены многочисленными татуировками.

Павел в таких татуировках не очень разбирался, но где-то слышал, что их делают ворам в законе. Слегка растерявшись, он решил своего испуга не показывать и повторил:

– И все-таки, где дом Туманянов?

Старик пожевал губами и усмехнулся, разглядывая не слишком новый «Опель»:

– Поезжай вперед до поворота, потом налево, их дом будет четвертый от угла.

Да смотри поторопись, а то опоздаешь, все уже давно приехали!

Павел Петрович хотел спросить, куда или к началу чего он опоздает, но старик уже отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена, и скрылся за прорезанной в воротах калиткой.

Доехав до угла и свернув на боковую улицу, Соколов увидел, что возле четвертого от поворота дома скопилось много дорогих и роскошных машин.

Ворота были распахнуты, и за ними виднелось множество людей.

Остановив машину в сторонке, Павел Петрович и притихшая Надежда вышли из нее и направились к открытым воротам.

Возле ворот к ним подошел мужчина в черном костюме, с печальным и озабоченным лицом, и вполголоса проговорил:

– Венки можете пока отнести к крыльцу.

– Венки? – переспросила Надежда. – Дело в том, что у нас…

– Букеты тоже, – мужчина был лаконичен, – и проходите в дом, сейчас начнется церемония.