Физрук-10: назад в СССР

Вдруг это какая-то хитровыдуманная чекистская проверка? Провокация. И все же я спросил:

— Я что-то должен узнать у этого человека?

— Да, кое-какие детали, касательно темы вашего института, — громко произнес подполковник, покрутив пальцами возле ушей, хотя я и так уже догадался, что он опасается прослушки.

— Все сделаю, как прикажете, гражданин подполковник государственной безопасности,— с подобострастием откликнулся я.

— Идите к завхозу, он выдаст вам гражданскую одежду и обувь. После чего явитесь дежурному офицеру.

Все еще не веря своему счастью, я отправился в каптерку, где наш завхоз и впрямь выдал мне цивильный костюм, сорочку, ботинки, пальто и каракулевую шапку. Я переоделся там же, оставив зэковское обмундирование. И в таком виде спустился в вестибюль, где меня ждал не только дежурный офицер, но и Лида, одетая как в театр. Рядом с ней ошивался и Кукольник. Девушка старалась делать вид, что ее не воротит от его физиономии, но улыбка у нее была слишком уж натянутой.

Я протянул предписание дежурному офицеру, тот ознакомился с ним и произнес:

— Заключенный Третьяковский, вы передаетесь в распоряжение подполковника государственной безопасности Кукольника сроком на одни сутки. Завтра, ровно в пятнадцать ноль ноль, вы должны будете доложить о своем возвращении дежурному офицеру. Опоздание будет расцениваться как попытка побега. Повторите!

Я повторил сказанное, он вернул мне предписание и мы вышли во двор. До последнего мгновения я не верил своему счастью.

Даже, когда мы вышли за ворота и сели в знакомый «Опель» — не верил. Сейчас меня окликнет часовой, сделает предупредительный выстрел в воздух и тут же, не дожидаясь моей реакции, — на поражение. Ничего этого не случилось. Кукольник распахнул дверцу перед Лидочкой и когда она забралась в салон, велел мне последовать за ней. А сам сел за руль. Это тоже было необычно, но я уже устал удивляться. Решил махнуть на все рукой и наслаждаться мгновением. «Опель» катил по заснеженной дороге. Погода хоть и не баловала, но на воле и она казалась прекрасной. А дальше — будь что будет! За всеми этими, необыкновенными для зэка, событиями, я совсем забыл о том, что произошло в этот мартовский день. И вспомнил только, когда увидел красные флаги с черными траурными лентами, развешенные на столбах и углах домов. По столичным улицам шли плачущие люди. И сидящая рядом со мною Лидочка вдруг зарыдала.