Физрук-10: назад в СССР

Увы, непредсказуемость поступков, неопределенность намерений, физическая и психическая неустойчивость человеческого материала не раз становились угрозой для самых смелых попыток достичь необходимого уровня общественного развития. Теперь, когда религиозные и иные проповеди показали свою практическую бесполезность, когда мы почти обрели орудие по усовершенствованию человеческой природы настолько же надежное, насколько крепка наша вера в победу коммунизма, какие-то прохиндеи пытаются его у нас отнять! Вы только представьте, товарищ Третьяковский, общество не знающее преступности, психических заболеваний, социальной напряженности.

Общество, в котором каждому будет предоставлена возможность реализовать себя, разумеется — в рамках, отведенных ему эволюцией и созданной нами системой регуляции. Мы навсегда избавим наш народ, а потом и все человечество от таких прискорбных явлений, как наркомания, сексуальные извращения, терроризм. Все это станет невозможным в обществе, построенном на строго отмеренном для его членов уровне удовлетворения потребностей. Надеюсь, что вы, товарищ философ, теперь понимаете, насколько важен наш проект!

Речь товарища Переведенского произвела на меня впечатление. Оказалось, что — не только на меня. Я-то недоумевал, чего это членкор так передо мною распинается? Или он забыл, что уже однажды толкал аналогичные речи перед зэком, осужденным по пятьдесят восемь пункт семь? Все объяснялось проще — я был не единственным его слушателем.

Вдруг, где-то за моей спиной, раздались громкие, точно в театре, аплодисменты. Стена позади раздвинулась, как складная китайская ширма, и за нею обнаружилась группа товарищей в дорогих, но плохо сидящих на них костюмах. Так вот, оказывается, перед кем каялся и распинался хозяин резиденции!

Бесшумные возникли вышколенные официанты и стали разносить между гостями члена-корреспондента Переведенского бокалы с шампанским.

Я тоже взял бокал, мне хотелось поскорее запить гадостное ощущение очередного проглоченного дерьма, которое появилось у меня во рту. Ко мне стали подходить присутствующие на этом странном мероприятии товарищи и протягивать кто гладкие, не натруженные ладошки, а кто — мозолистые длани, называя свои имена, должности и звания, но я только отмахивался от них, потому, что увидел в толпе своего брата.