Физрук-10: назад в СССР

Затем ему становится холодно и он забирается под одеяло. Вдруг отворяется дверь номера и в него бесшумно проскальзывает Тельма.

— Замерзла до чертиков! — говорит она. — Пускают погреться?

— Да, конечно… — рассеянно бормочет Философ.

Она выключает свет и начинает раздеваться. Слышен треск расстегиваемых кнопок и визг молний, шорох одежды, стук сброшенных на пол туфель. Раздевшись, девушка ныряет под одеяло, и начинает нащупывать рукой голое тело Философа.

— Сейчас, сейчас… — с легким раздражением бормочет тот.

«Всему конец… — думает он. — Теперь только туман, заброшенные заводы, дырявые, как решето, плотины, насекомые твари, которые лишь притворяются людьми, а рядом с ними такие же бедолаги, как и я. Мы будем вести высокоумные беседы и учить гениальных детишек, а по ночам — ни любви, ни водки, а только — тоска, одиночество, ужас…»

— Что это с тобой, парень? — удивленно спрашивает Тельма. — Перебрал?

Она садится на постели и прижимается к Философу. Тот машинально обнимает ее, но тут же отстраняется, вскакивает и зажигает свет.

— Рехнулся? — кричит девушка. — Глаза режет!

Философ, разглядывая ее, бурчит:

— Потерпи минутку… Что-то здесь не так!

— Ну, что тебе — не так? — капризно интересуется Тельма, сдергивая с себя одеяло. — Голой девки не видел! Иди ко мне!

«И в самом деле, чего мне надо? — думает он. — Такая деваха… Ну может слегка бледненькая… В Эстонии не загоришь толком… Только вот ничего сексуального в ней нет… Кукла, манекен, копия…»

Философ с ужасом начинает пятится.

— Да, что с тобой⁈ — испуганно спрашивает девушка. — Белены объелся!

— Потерпи малость, я сейчас… — с ненавистью кричит он.

«Она не замечает сыпи по всему моему телу, — думает он. — И дети… Она ничего не говорит об Илге и Игорьке, потому что ничего не знает о них… И о том, что творится в городе — ни слова!.. Это кто угодно, только — не Тельма Ильвес, дочь полковник контрразведки 'СМЕРШ…»

Стараясь не смотреть в сторону «подруги», Философ поспешно одевается и спускается в ресторан, который уже открыт.

— Насекомий прихвостень, — бурчит спившийся герой.

Философ садится рядом с Головкиным и тот молча наливает ему коньяку.

— Что в городе? — спрашивает Философ.

— И не спрашивай! — отмахивается художник.