И все, что я задумал — остается в силе. Одно хорошо, мне не придется столкнуться с ситуацией, когда тридцать человек — весь мой восьмой «Г» — внезапно исчезнут. Надо только выяснить, что случилось с девчатами из девятнадцатой школы. Не слухи и байки — правду.
Заведя двигатель, я, наконец, поехал домой. Войдя в квартиру, почуял запах готовящейся еды. Из кухни выглянул Севка.
— Добрый вечер! — сказал он.
— Привет! — откликнулся я.
Раздевшись, я пошлепал в ванную. А когда пришел на кухню, то увидел, что стол уже накрыт.
Блюда были немудрящими — макароны с котлетами и все те же бутерброды, но им я обрадовался больше, чем угощению Илги. Все-таки она по-свински поступила, усыпив мою бдительность в прямом и переносном смысле. Лопая приготовленное Перфильевым-младшим, я исподтишка на него поглядывал. Неужели он только фантазер, начитанный, умный, но всего лишь мальчишка, который живет в придуманном мире?
Ну ладно — он. А — брательник? А — остальные? Ведь это ж три десятка душ, которые верят в свою избранность.
И у них есть основания в нее верить — вот что страшно. Начни я сейчас их разубеждать, сразу замкнутся. Ведь я замахнусь на мир их мечты, а подростки такого не прощают. Теперь понятно, почему они отказались от участия в экспериментах гражданки Шульц-Эглите. Видать, поняли — что они для нее лишь пациенты. А для меня — нет. Сверхчеловеки эти пацанята или только притворяются ими, мне не важно.
Меня интересует их здоровье, в том числе и душевное — да, но я им не доктор. Я даже — не воспитатель.
Я всего лишь — старший товарищ, который способен кое-чему научить, но оставаясь в рамках своих спортивных навыков. В остальном, скорее, они меня воспитали, нежели я их. Да и вообще, если бы не эти пацаны, еще неизвестно, сумел бы я обрести новый смысл существования в эпохе начала восьмидесятых годов ХХ века? Конечно, пропасть бы не пропал, но и жизнь моя могла оказаться не столь насыщенной событиями, как сейчас.
Утром в воскресенье я поехал в «Литейщик», где провел финальную перед городской спартакиадой тренировку с девчушками.
Они идеально отрепетировали программу показательных выступлений. Так что на их счет я был спокоен. Да и в своих самбистах я тоже полностью уверен. Соревнования должны будут начаться 1 мая, сразу после утренней демонстрации. Осталось всего четыре дня, так что успею еще и с пацанами отработать все мелкие недочеты, которые, увы, еще имеют место. После тренировки, я позвонил Вилене.
— Привет! — сказал я ей.
