Физрук-10: назад в СССР

И мы с невестою отправились побродить по лесу. В зарослях березы, ольхи и осины пахло грибами, которых еще не было. Разве что — сморчки. На опушке росли подснежники и какие-то другие первоцветы. Вопреки женскому обыкновению, Вилена не стала их срывать. Наоборот, тщательно обходила стороною, чтобы не помять. Я не возражал. В лесу и впрямь было хорошо. Свистели какие-то пичуги. Шуршала под ногами палая листва. Правда, далеко углубляться мы не стали, чтобы не заблудиться.

Примерно через час услышали выстрел из охотничьей берданки. Это кайман подавал сигнал, что кушать подано.

Пришлось возвращаться к бунгало. Когда мы обогнули вертолет и прошли через калитку, то увидели, что стол накрыт прямо во дворе. Шашлык еще грелся над погасшими углями, а на столе уже стояли тарелки с нарезанными овощами и зеленью, а также — с колбасой трех сортов, сыром, хлебом и воблой. Здесь же стояли бутылки с пивом.

Судя по тоскливому взгляду Динамо, он бы и от водки не отказался, но водки мы не привезли. Так что придется ему ограничиться «Жигулевским».

Впрочем, под пиво шашлык, а тем более — вобла, очень неплохо пошли. Умяв мясо, мы дружно принялись чистить рыбку. Вобла оказалась отборной. Мясистой, в меру соленой, каждая вторая — с икрой в брюхе. Раздухарившаяся Маня начала петь свою любимую «Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я, что люблю…», а ее городская подружка подхватила: «Виновата ли я, что мой голос дрожал, когда пела я песню ему…».

И без водки окосевший кайман вперебивку вдруг завыл: «Владимирский централ, ветер северный, этапом до Твери, слез немерено…», а я ему, из мужской солидарности, подпел.

Начало смеркаться и мы с невестою засобирались. Они с Маней даже обнялись и прослезились напоследок. Динамо только хмыкал.

Я сказал ему, чтобы отогнал вертушку на аэродром ДОСААФ. Нечего ей тут под дождем ржаветь. К тому же — на аэродроме есть техники, они и смажут и заправят и проведут техосмотр. Да и мне, в случае чего, ближе будет добраться до аэроклуба, чем до этой глуши. Кайман согласно кивнул, но настроение его заметно испортилось. Пришлось ему дать пару стольников.

Попрощавшись, мы с Виленой пустились в обратный путь.