Физрук-10: назад в СССР

В комнату втащили Жука и за неимением свободного места на диване, оставили стоять. Суховерко обыскал всех четверых, вытащил документы и передал капитану. Тот полистал паспорта, положил их на стол и обвел взглядом помещение. Все его движения были нарочито замедленны, что должно было внушить задержанным почтение и страх.

— Итак, граждане Болотников, Комаров, Осинский и Жуков, попрошу дать объяснение по какой причине вы находитесь в данном помещении?

— Мы исследовательская группа, изучаем систему карстовых полостей, — соврал Игорек.

— От какой организации вы работаете?

— Мы работаем на общественных началах.

— Энтузиасты, значит, — хмыкнул Дементьев. — Ну что, граждане энтузиасты, если вы исследуете подземелья то не могли не заметить группу гражданских лиц, оказавшихся явно в бедственном положении в одной из этих ваших полостей.

— Верно! — не стал отрицать Болотников. — Мы хотели сообщить властям, но…

— Но почему-то этого не сделали, — подхватил капитан. — Вам придется ответить на этот и другие вопросы.

Так что следуйте за мною. Вернее — вас проводят по одному.

— Минуточку, капитан! — сказал я. — У меня есть сугубо личный вопрос гражданину Осинскому.

— Ты куда девал мою тачку, урод?

— Она стоит у Чертовой башни, — пробурчал тот.

— Смотри, если сп… соврал…

— Надеюсь, вы закончили, товарищ Данилов? — осведомился Дементьев.

— Так точно, товарищ капитан!

Тот мотнул головой и двое оперативников вывели из помещения Осу. Следом еще двое — Жука. В кабинете Игорька остался только он сам, пришибленный Комар и мы с Дементьевым.

Болотников решил, видимо, воспользоваться паузой. Пока четверо бойцов поднимут двух инсектоморфов, пока запихнут их в микроавтобус, якобы принадлежащий почтовому отделению, можно расслабиться и поговорить. По крайней мере, «мальчик-молния» так решил. Соблюдая субординацию, хотя и не являлся подчиненным капитана, он обратился к нему:

— Товарищ офицер, разрешите мне обратиться к товарищу Данилову?

— Обращайтесь! — отмахнулся тот.

— Поверьте, Александр Сергеевич, детям ничего не угрожает, — заговорил Игорек. — «Процесс» — философия прорыва сознания на новый уровень осмысления реальности. Да, для обыденной жизни это может быть мало пригодно, но для творчества, для решения каких-нибудь особых задач, которые мы сейчас даже представить не можем, их способности пригодятся. Так что все не зря.

— Мне главное, чтобы не чувствовали себя изгоями, — заговорил я.