Физрук-10: назад в СССР

В этом же ресторане я побывал с Сумароковым, в качестве его телохранителя. А вот с этой набережной я сиганул на лед, чтобы спасти пацаненка. Короче — место, полное воспоминаний. И что только на меня нашло?

Метрдотель, как всегда, встретил нас приветливо, проводил к столику у окна, предложил, как водится, только что поступившую осетринку и икорку. Я кивнул, дескать, несите все, что рискнете нам предложить. Даже в прошлой капиталистической жизни я так хорошо не питался. И дело не только в том, что я мог себе это позволить, ведь не за все же, что я съедаю здесь, в начале восьмидесятых годах ХХ века, мне приходиться платить.

Просто люди этой эпохи добрее и гостеприимнее тех, кто жил… живет… будет жить в следующем столетии.

Насытившись, мы с Виленой отправились прокатится с ветерком. Благо погода позволяла. Небо чистое, влажность невысокая, асфальт сухой. Понятно, что в пределах города я не гонял. В пятницу вечером, да еще перед праздником на улицах толпилось немало народу. Двигаясь только с разрешенной скоростью, аккуратно останавливаясь при красном свете, я вывел «Волгу» на загородное шоссе и только тут поддал газу.

Моя спутница опустила стекло и в салон ворвался поток встречного воздуха, растрепав ее волосы.

Так мы катались, пока не стемнело. Разговаривали о разных пустяках. Вилена рассказывала о том, что происходит у них в райкоме, а я — о помолвке сестры и подготовке к спартакиаде. Я испытывал истинное наслаждение от того, что можно говорить о простых и понятных житейских вещах, не ломая голову над проблемами вселенского масштаба, которые к тому же наполовину выдумка.

Расставаться с невестой мне сегодня не хотелось, но зачем портить отношения накануне помолвки?

Поэтому я подвез ее к дому, опять целомудренно поцеловал в щечку и вернулся восвояси. Севка встретил меня и напоил свежезаваренным чаем. Ни он, ни Володька в спартакиаде не участвовали, так что у них впереди было три дня свободы. Могут носиться на улице, сколько угодно или строить свои фантастические планы, к которым разумеется относятся максимально серьезно.

А кто в детстве не относился к своим планам и мечтам всерьез? Пусть забавляются. Им не так долго осталось быть подростками. У юношей свои заботы и дела, что уж говорить — о взрослых?

— Знаете, Александр Сергеевич, — сказал Перфильев-младший, глядя на меня совсем не детскими глазами. — Я подумал над вашей просьбой.

— Какой еще просьбой? — не понял я.