Физрук-10: назад в СССР

Сразу за штреком, тот сворачивает к громадному корпусу, в широко открытых воротах которого их встречают две детские фигурки. Философ бросается к ним.

— Илга! Игорь! Как вы⁈

— Папа! — откликается девочка. — Здесь так интересно! Мы видели ароморфоз на всех стадиях, представляешь?

— Не представляю, — бурчит тот.

— Прямо у нас на глазах вылупились из коконов новые Жнецы! — подхватывает мальчик-молния. — Жала у них будь здоров! Таким они могут слона, наверное, проткнуть!

— Главное, что их пуля берет, — бормочет официант, украдкой пряча за пазуху обрез.

— Ты это о ком, папа? — строго спрашивает Игорь.

— Не обращай внимания! — отмахивается Михаил.

— Черт! — орет вдруг Философ. — Голубев!

— Что — Голубев? — переспрашивает девушка.

— А в самом деле?.. — бормочет Тельма. — Когда Полоротов застрелили Лаара, Голубева с нами уже не было.

— И никто из нас не обратил на это внимания, — говорит Философ. — Что за чертовщина здесь вообще творится!

— Ну вы даете, товарищи, — качает головой Болотников-младший. — Одного убили, другого потеряли.

— Кто бы говорил… — бурчит Философ. — Сам смылся и никому ничего не сказал.

— Детишек я пошел искать, и нашел, как видишь, — бурчит тот. — Дочку твою, между прочим…

— Все! Пошли отсюда! — говорит Тельма. — Что-то мне не нравится этот гул…

— Это — Рой гудит, — сообщил всезнайка Болотников-младший. — Они голодные и очень злые.

— Какой еще — Рой? — с подозрением уточняет Философ. — Ты имеешь в виду — Мастеров, Пастырей или Жнецов?

— Не совсем. Рой — это результат неудачных мутаций потомства.

Мутантные особи не могут стать ни Мастерами, ни Пастырями, ни Жнецами. Это генетический брак. Они только и делают, что летают, жужжат и мерцают крылышками. И так — до самой выбраковки.

— Что такое — выбраковка? — спрашивает девушка.

— Это когда — чик-чик, — ухмыляясь сообщает Михаил.

— А почему они голодные? — уточняет Философ.

— А зачем их кормить?

— Ладно, хватит вам лясы точить, — бурчит официант. — Пошли скорее!

И он, широко и твердо шагая, несмотря на протез, идет вдоль корпуса.

Остальные следуют за ним. Вскоре они и впрямь оказываются возле пролома в ограде. К счастью, машина на месте. Тельма заводит движок. Даже внутри салона кажется, что гудение Роя становится сильнее. Философ крутит рукоятку, опуская боковое стекло. Выглядывает наружу. Ему чудится, что еле мерцающее в рассветных лучах облако над заброшенным предприятием, начинает вытягиваться в сторону города.

— Жми, Тельма! — бормочет он.

«Победа» трогается с места.