— Больше нельзя, — проговорил Григорий Емельянович и спросил: — Как ты их нашел?
— Да в общем случайно! — отмахнулся я. — Услышал голоса… Они оказались в соседнем штреке… Шли на шум воды, надеялись найти подземную речку…
— А речка нашла их…
— Нас, — уточнил я.
— Прости, что именно тебе пришлось их вытаскивать…
— Это мой долг, — понимая, что диалог звучит уж слишком по киношному, я все же продолжил: — По крайней мере, трое из моего класса… И потом, ты же не мог знать, в какой из штреков они полезли…
— Это да… — кивнул Петров.
— Хотя мой тоже оказался заковыристым… Местами шел под большим уклоном, а потом и вовсе перешел в вертикаль…
— И ты испугался, что они могли туда свалиться?..
Военрук хмыкнул.
— Я не испугался… — сказал он. — Я спустился до самого низа… Хотя вру… испугался… Испугался, что внизу штрек опять переходит в горизонталь, и ребятня могла туда полезть… А там уже вода была, понимаешь?
— Понимаю… — кивнул я, вспомнив, как темная жижа медленно, но неумолимо заполняет штрек.
— Ты бы переоделся что-ли, — усмехнулся он. — Сухое есть?
— Есть.
Перед тем, как войти в штреки, мы оставили рюкзаки возле вагонетки. Незачем лишнюю тяжесть тащить. А вот школяры свои тащили с собой. Правда, в отличие от меня, они все-таки меньше извозились в жидкой грязи, а уж поклажу и вовсе ухитрились сухой сохранить. Я переоделся, и мы все вместе устроили пикник. Школьники-шкодники поначалу посматривали на нас с Григорием Емельяновичем с опаской, страшась нахлобучки, но мы помалкивали.
Их и без нас будут допрашивать и прорабатывать, так что пусть пока отдыхают.
Перекусив, мы тронулись в путь. К тому самому железнодорожному переезду, куда несколько часов назад военрук отправил Симочку со всей остальной командой. Мы спустились от штольни к проселочной дороге, которая проходила по распадку между холмами. День выдался солнечным, хотя и не безоблачным. Дул теплый ветер. Осень была только в самом начале. Даже странно представить, что в эту минуту старую шахту заполняет вода, видимо, прорвавшаяся из подземного водоносного слоя.
Издалека послышался рокот мотора и вскоре из-за холма показался грузовик, в кузове которого было полно народу. Поравнявшись с нами, машина вдруг притормозила, открылась пассажирская дверца и над дорогу спрыгнула… Серафима Терентьевна Егорова. Она бросилась к нам, распахнув руки, словно актриса в какой-нибудь пьесе.
— Гриша, Гриша, — раненной чайкой кричала она.
