Бандюган выматерился, схватившись за руку — кажется, я вывихнул ему запястье, но я еще добавил ему проблем со здоровьем, от души засадил по яйцам. А когда того скрючило, то ударом, сцепленными в замок руками, снизу вверх, по челюсти распрямил. И кинулся к нокаутированному.
Тот все еще валялся, хотя и сучил ножками. Похоже, ему просто не хотелось снова возвращаться к драке. Похвально. Я взглянул на часы. Кажется, уже без пяти семь, хотя и трудновато было разглядеть циферблат «Славы» в такой темнотище. В любом случае, пора было идти встречать Илгу.
Однако так быстро покинуть поле боя мне не было суждено. Тишину осеннего вечера прорезал вой милицейской сирены и сумерки озарились синими вспышками проблесковых маячков. Патрульные «УАЗики» подлетели с двух сторон.
— Всем стоять! — рявкнул один из милиционеров, подозрительно знакомым голосом. — Руки вверх!
Как законопослушный гражданин, я остановился и поднял клешни. Отдавший команду, подскочил ко мне и посветил в лицо фонарем.
— Ты? — выдохнул он.
— Я, сержант! — отозвался я, опуская руки.
— Можно было догадаться, — хмыкнул Покровский. — Мне как только передали, что один неизвестный отбил гражданку у двух других неизвестных, я сразу о тебе подумал.
— Благодарная гражданка удрала, — пробурчал я.
— Правильно сделала, — сказал Федя. — Она сразу сообщила. Кто, по-твоему, поставил дежурного в известность?
Позади милицейской машины остановилась еще одна. Хлопнула дверца, и в лучах милицейских фар показалась спасенная мною гражданка.
Постукивая каблучками, она подошла к нам и, не стесняясь присутствия представителей власти, кинулась мне на шею. Я позволил себя поцеловать в щечку, но после решительно гражданку отстранил. У меня жена! Марина Михайлова, видимо, поняла мою холодность по-своему. Она фыркнула, вынула из кармана своего бежевого плаща пачку импортных сигарет, щелкнула зажигалкой и закурила.
— Ты, извини, Саша, — пробормотала она, когда сержант отвлекся на схваченных его товарищами злоумышленников, — но им нельзя было позволить уйти… Если бы мы вдвоем уехали, эти подонки бы смылись.
— Вообще-то, они могли меня порезать на ремешки. А уже потом смыться, — пробурчал я.
— Тебя бы — не порезали. Я уверена…
— Спасибо и на этом.
К нам снова подошел Покровский.
— Сержант, — сказал я ему, — там я у одного нож выбил.
Тот кивнул и окликнул одного из милиционеров:
— Тарасюк, поищи там где-то еще нож должен быть.
Кивнув, старшина принялся шарить лучом фонаря.
