Физрук: назад в СССР

Завороженные присутствием милицейского чина, мои второгодники принялись старательно приседать, наклоняться, бегать на месте. Убедившись, что никто не отлынивает, я подошел к Сидорову-старшему и уселся рядом. Несколько минут мы молчали, наблюдая за разминкой «восьмого „Г“». Я все гадал, зачем папаша рыжего приперся в школу? Может сынуля нажаловался? Я даже поискал взглядом его пацана и увидел, что тот не выглядит торжествующим.

— А вы, товарищ старшина, какими судьбами к нам? — решил я спросить напрямую.

— Да вот Сенька мой рассказал… — начал он и замялся.

 — Короче, он говорит, что вы им показываете какие-то приемы…

— Показываю, — признался я. — Я кандидат в мастера спорта по самбо… Могу показать документы.

— Да нет, — отмахнулся он. — Я же здесь не по службе… Мне просто интересно…

— Увлекаетесь самбо?..

— Да, я инструктор по рукопашному бою в нашем отделении… Правда, на общественных началах… Вот и хотелось бы обменяться опытом.

— А, это пожалуйста!

Я поднялся, дунул в свисток.

— Становись!

Пацаны мои засуетились, разбираясь по росту.

Наконец, замерли.

— Товарищ старшина хочет поприсутствовать на нашем занятии, — объявил я, задавливая в себе желание пародировать голос Шапокляк. — Давайте ему покажем, что мы умеем…

Оболтусы радостно загалдели. До них дошла двусмысленность моего предложения «показать милиционеру». И уже без команды они потащили маты и принялись укладывать их на полу. А уложив, снова построились. Тем временем я прикидывал кого из них вызвать для показательных выступлений, особенно если учесть, что занятий у нас было раз, два и обчелся.

Зимина, пожалуй… Доронина, как самого тяжелого… Вертлявого Веретенникова… Ну и рыжего сыночка старшины… Вызвав их, я велел им разбиться по парам.

Мне и самому было интересно, что они запомнили с предыдущих занятий. Ведь всерьез я их еще не готовил. Ну и разумеется то, что произошло дальше, скорее напоминало клоунаду, нежели настоящее самбо. Напоминая избранной четверке основные стойки и отдавая команды, я краем глаза посматривал на гостя.

И читал на его лице скуку. Неужто он думал, что за два занятия я мог бы их научить чему-то путному? Для того, чтобы перейти к броскам по серьезному, эту ораву надо месяца три тренировать — стоять, двигаться и даже дышать. Наконец, я прекратил это представление и дал команду разойтись и оправиться.

— Ты который раз с ними занимаешься? — осведомился Сидоров-старший, когда я подошел к нему.

— Третий, — честно ответил я.