Некая смутная идея посетила меня, и надо было ее не упустить, сформулировать, а потом тщательно продумать, прежде чем приступить к реализации. Я даже притормозил у обочины, чтобы не отвлекаться на управление автомобилем. Нет у меня времени на то, чтобы работать с каждой мальчишечьей судьбой отдельно. Сейчас они в восьмом классе. Некоторые могут уйти из школы по окончанию оного. Особенно те, у кого неважно с учебой.
А те, кто останется доучиваться в девятом и десятом, через два года тоже выпорхнут из гнездышка. Как бы то ни было, я их растеряю и уже не смогу оказывать влияния на их судьбы.
Кто-то куда-то поступит, кто-то женится. Почти все пойдут в армию. И я останусь для них просто школьным тренером, бывшим классным руководителем. В лучшем случае — добрым воспоминанием. Я не смогу их удержать возле себя, да и не хочу. Жизнь дает свои неповторимые уроки и их не заменить ничем. И нельзя.
Что-то смутно брезжило в голове. Какая-то идея, способная увязать все эти противоречия. Если удержать нельзя, а оказывать влияние необходимо, нужно сделать так, чтобы парней объединяла не только со мною, но и друг с другом некая цель.
Пусть даже в чем-то иллюзорная, но при этом такая, чтобы сама принадлежность к ней и своему узкому кругу, наполняла жизнь смыслом, дарила надежду даже в самых тяжелых ситуациях и заставляла возвращаться к старому наставнику, учителю, другу.
И тут я поневоле вспомнил о Стропилине и неуклюже организованной им секте. Нет, в очередного лжегуру я превращаться не собирался. Во-первых, я против оболванивания людей, тем более пацанов, разными псевдорелигиозными учениями.
Во-вторых, даже при всем желании, я не смогу сохранить серьезную мину при плохой игре, чтобы убеждать в чем-то других, я сам должен в это верить. В-третьих, моя идея должна быть одновременно и масштабной и вполне материальной. В-четвертых, проистекать из моих реальных физических, а главное — умственных способностей.
Наверное, есть и в-пятых и в-шестых, но с меня пока достаточно и вышеназванных четырех пунктов.
Основную мысль я нащупал. Теперь можно стронуться с места и доехать все-таки до дому. И уже там, в тепле и уюте собственной квартиры постараться все обдумать с пером и бумагой в руках. Чтобы мысли не ускользали, их нужно фиксировать. Я загнал машинку во двор. Поснимал дворники и зеркала, запер дверцы и багажник. Вошел в подъезд. Поднялся по ступенькам, открыл дверь квартиры и еще не переступив порога, понял — в ней кто-то есть.
Глава 17
В квартире горел свет.
