Потом опять посыпались вопросы:
— А сколько нам будут платить?
— А этот, эксперимент, он в городе будет или нас куда-то повезут?
— Справка из поликлиники нужна?
— Подробностей я пока не знаю, — ответил я. — Мне только нужно узнать, согласны вы участвовать в нем или нет?
— А вы с нами останетесь, Сан Сеич? — спросил Абрикосов.
— Да, я поставил обязательным условием свое присутствие.
— Тогда согласны, верно, ребзя?
И они опять загомонили, выражая свое одобрение. В первый раз меня не радовало их единодушие.
— Тогда давайте проголосуем, — сказал я. — Построились!
Восьмиклашки повскакивали со скамеек, послезали со шведской стенки и матов. Выстроились в один ряд. Я смотрел на них и думал. Не совершаю ли я непоправимой ошибки? А с другой стороны, если понадобится, на них могут начать ставить опыты и без всякого согласия. И без меня — тоже. Тогда станет все гораздо хуже. Тогда мне придется за них драться, причем — в самом прямом смысле слова, и исход этой драки не предрешен.
Так что лучше оставить ситуацию под контролем и примазаться самому к этому эксперименту. Так мне спокойнее.
— Все, кто согласен — шаг вперед!
Дружно шаркнули кедами и кроссовками, выполняю команду. Ни один не остался на месте.
— Единогласно, — вынужден был констатировать я.
Оставшуюся часть урока мы потратили на игру в пионербол. Я тоже в ней принял участие, чтобы встряхнуться. И так увлекся, что даже немного огорчился, когда прозвенел звонок.
По окончанию уроков, я дождался Женьку Капитонова в машине и у ворот школы и мы с ним поехали к нему домой.
Я думал, пацан начнет меня расспрашивать об эксперименте, на участие в котором согласился вместе с однокашниками, но он молчал. Наверное, его сейчас больше интересовало мое посещение его дома.
Жили Капитоновы в одном из двухэтажных бараков по улице Калинина. Место довольно унылое. Подобные строения в городе встречались довольно часто, но здесь их было несколько кварталов. Из-за снега, который завалил дворы и крыши, могло показаться, что в этих домах живут весело и беззаботно, но стоило войти в подъезд, как эта иллюзия рассеивалась.
Скрипучие ступени деревянной лестницы, шатающиеся перила. Запахи борщей и жареной рыбы, которые сочились из-под дверей квартир, мешались с гораздо менее аппетитными ароматами.
Капитонов открыл дверь своим ключом, и мы оказались в мрачной прихожей, заставленной велосипедами и сундуками. На стенах висели тазы.
