— Не имеют права!
— Эх… — вздохнул фронтовик. — Права в нашем городке у тех, кто там. — Палыч многозначительно ткнул указательным пальцем в потолок. — Бес его знает, как комиссия настроена. И кто ее настроил. Так что будьте готовы ко всему.
— Само собой, папа!
Я проникся общим делом, кулаки сами сжались, поднялся и предложил:
— Я могу к Виктору Сергеевичу заскочить. Он же тут неподалеку живет. А телефона у него, скорее всего, нет.
— А ведь верно, Саша! — обрадовался Пал Палыч. — Спасибо, что вспомнили об этом… Не хочется, чтобы трудовик пришел завтра на работу… как обычно…
— Спасибо за ужин и интересную беседу, — сказал я искренне, все-таки по домашнему меня приняли в первый раз в этом новом времени.
— За ужин Глафиру Семеновну благодарите, — отозвался Разуваев, пожимая мне руку.
Его дочь проводила меня в прихожую, по пути я заглянул на кухню и поблагодарил хозяйку за угощение. Тигра вышла со мною на лестницу, поцеловала меня в щеку шершавыми обветренными губами, и мы расстались.
На дворе уже совсем стемнело. Желтыми прямоугольниками светились окна. Под ногами шуршали опавшие листья, пахло осенью и стихами Есенина. В такой вечер, да после сытного ужина, неплохо бы покурить, но подвергать молодой организм Шурика Данилова никотиновому отравлению было бы неосмотрительно, ведь это теперь наш общий организм.
Хорошо, что я запомнил дорогу к дому Витька. Через десять минут уже давил на кнопку возле его двери. Открыла худая, даже какая-то изможденная женщина, в затрапезе.
Окинула меня неприязненным взглядом с головы до ног, буркнула:
— Чё надо?
Никакого уважения к советскому учителю. Похоже ее благоверный скомпроментировал почетную профессию.
— Виктора Сергеевича позовите, пожалуйста, — вежливо говорю ей. — Я его коллега, учитель физкультуры Данилов.
Женщина сверлила меня недоверчивым взглядом.
— Тока учти, никуда он с тобой не пойдет… И в дом не пущу…
— Мне на пару слов!
Она повернула голову и крикнула:
— Слышь, алкаш!.. Там к тебе дружок пришел!
— Какой еще дружок⁈ — послышался голос трудовика и он показался из-за плеча супружницы.
— Тьфу на тебя! — выдохнул Курбатов. — Скажешь тоже — дружок… Это же Александр Сергеевич, наш физрук."
"— Мне без разницы, — проворчала та. — В дому не пущу собутыльника…
И она исчезла в глубине квартиры.
— Что случилось? — спросил Витек, оглядываясь.
— Пал Палыч просил предупредить. Завтра комиссия гороно нагрянет… Завучиха, видать, натравила.
