Но во всем этом крестьяне видели хитрость; говорили, что, мол, добрится новый господин, притворяется хорошим до поры до времени, а дай срок — и девок к себе потащит, и баб начнет на задворках вожжами хлестать, а мужикам клейма на лбу ставить, чтоб далеко не сбежали…
Может так и продолжалось бы долго, но в округе появилась шайка Оха Горбатого, и житья селянам не стало: то на ярмарке разбойники кого ножом пырнут, то молодуху, по ягоды ушедшую, чести лишат, то скотину ночью со двора уведут. И чем дальше, тем наглее становились разбойничьи выходки, уже и белым днем не боялись они показываться.
Бывало, прискачут в деревню, бряцая оружием, запалят крышу амбара, собак постреляют, кур наловят — и назад, в леса. Вышли однажды мужики против шайки, да чуть все не полегли. Лишь пятеро сбежать сумели, спрятались в погребах, да один мертвым притворился, калекой стал — сильно потоптали его кони Оха Горбатого.
Узнал об этом Лэдош, собрал всех людей. Долго с ними говорил, сердился, что не пришли они к нему за помощью.
Молчали мужики, хмурились, под ноги себе смотрели, думали: «Чеши, чеши языком, новоявленный ир! Много ли с тебя проку, с однорукого?»
Распустил Лэдош людей и стал собираться. Была у него хорошая кольчуга, но надел он старый кожаный жилет, обшитый железом. Был у него посеребренный шлем, но нахлобучил он на макушку помятый медный шишак. Взял он меч и топор на длинной рукояти, сложил в мешок припасов на пять дней и ушел из дома."
"Никому ничего не сказав, поселился Лэдош в заброшенном сарае на краю одной из деревень — той, в которую чаще всего наведывался Ох с лихими людьми.
Три дня жил, питаясь тем, что было в мешке. А когда заметил вдалеке хвост пыли, вышел на дорогу, перегородил ее длинной оглоблей и встал, спрятав за спиной культю.
Много пар глаз с недоверием следили за ним. Видели они, как прискакали два десятка разбойников, как они спешились, подошли к странному защитнику, даже не доставшему меч. Сам Ох говорил о чем-то с младшим иром, а потом хохотал, и вся его банда смеялась тоже.
А Однорукий Лэдош стоял смирно, словно ждал чего-то; может надеялся, что опомнятся эти люди, покаются. Но нет — блеснула изогнутая сабля Оха Горбатого, рассекла воздух там, где только что стоял калека. И разбилась, встретившись со сверкающим прямым клинком.
Недолго длился этот бой. И когда осела пыль, селяне увидели, что Лэдош Заступник все так же стоит на дороге, опустив единственную руку, а вокруг него лежат тела разбойников.
