Всадник раскинул руки и слегка присел. Свободные рукава обнажили браслеты, собранные из широких пластин. На въезде в лес одного такого браслета оказалось достаточно, чтобы сильно обеспокоить мечников.
За деревьями щелкнуло, тренькнуло, и мимо всадника в обе стороны пролетело по две стрелы. Раздался шум падающих тел, кто-то выругался.
— Ах, чтоб вас! — Пазбойник по-прежнему мотал головой. — Эгберт, зачем?! Не надо! Эй, вы там! Всем стоять! Стоять, я кому говорю! Тихо!
Дорога снова была ярко освещена полуденным солнцем, а всадник сложил руки на груди.
— Они не стоят, — сообщил всадник. — Они лежат и боятся. Потому что умнее тебя. Хотя не кончали университетов.
— У-у… — разбойник потер глаза тыльной стороной ладони. — Признаю, у домашнего образования есть свои преимущества!
— Ирония, — всадник хмыкнул. — Ирония мне по душе. Ты ведь из мастеровых, дурак?
— Папа был сапожник… А что?
— Это хорошо, — сказал всадник, делая шаг к разбойнику и отвешивая ему оплеуху, от которой тот полетел наземь.
— Мне нельзя бить несвободного, — объяснил он разбойнику, барахтающемуся в пыльной колее.
— Даже если несвободный сбежит и побывает в трех университетах. А пощечина — за то, что ты меня разозлил.
— Ничего себе пощечина… — невнятно оценил разбойник, садясь и хватаясь за челюсть. — Слушайте, Эгберт, идите к нам в шайку. Мне здесь дежурить пару дней осталось, а потом мы с вами на большой дороге таких дел наворочаем…
— Сейчас еще получишь.
— Нет, спасибо, не хочется.
Разбойник поднялся на ноги и отряхнул накидку.
— Эй, ребята! — крикнул он в лес. — Хватит тут, идите к нашим! Балаган окончен!
В лесу не раздалось ни шороха.
— Ушли, — заявил разбойник уверенно. — Теперь можно и поговорить.
— Не ушли, — сказал всадник.
— М-да? Эй, друзья мои! Не бойтесь, наш гость меня не обидит. Он сегодня не в настроении убивать.
За зеленой стеной по-прежнему ничего не происходило.
— Он в настроении умирать… — добавил разбойник негромко, потирая челюсть.
— Теперь уходят, — сказал всадник.
— Знаете, Эгберт, говорите что хотите, а я вас к Дину не поведу.
Вы, кажется, славный малый, поэтому я против. Предупреждаю — впереди две засады.
— Такие же бездарные?"
"— Эгберт, сударь мой, ну что у вас за причуда? Ладно, если бы заболел ваш родной сын…
— Надоел, — сказал всадник.
Разбойник снова потер челюсть.
— Ну, вы и врезали мне! — сообщил он примирительно. — А я понять хочу. У вас своих детей мало, что вы готовы платить жизнью за чужих?
— Еще скажешь о моих детях…
— Виноват.
