Это не просто скрещение улиц, а то единственное место, откуда можно уйти в настоящую жизнь. Его следовало бы писать с заглавной буквы и произносить с особой интонацией, но врождённая нелюбовь к напыщенной многозначительности не позволяет тебе злоупотреблять заглавными буквами. Поэтому ты просто выходишь на перекрёсток и также просто покидаешь мир, в котором имел несчастье родиться.
Как ты делаешь это? Кто научил тебя? Откуда ты знаешь, что ждёт тебя впереди? Спросите у бабочки расправляющей крылья, кто научил её разрывать кокон.
Как она делает это и откуда знает о небе, ждущем её?
Ты ступаешь на перекрёсток и понимаешь, что путь закрыт.
Такое случается порой. Иногда идущий через перекрёсток проходит спокойно, а порой путь ему преграждает страж. В таком случае, пройти можно только убив его. Никто не знает, откуда берётся страж и зачем он нужен: мёртвые герои не задают вопросов, мёртвые стражи не отвечают. Страж не враг, врага легко можно узнать по ненависти и чёрной силе. Некоторые считают, что страж — просто испытание на пути, фильтр, не позволяющий пройти недостойному.
Смертельный фильтр.
Вот он появляется из полумрака: человек как человек — простое лицо, прямой взгляд. В голосе нет угрозы, но в руке меч.
— Вернись назад. Тебе нельзя туда.
Он прав, отсюда ещё можно вернуться, за спиной шумит скрещение улиц, которое стало для тебя перекрёстком. И пока ты не сделал выбора, ты можешь повернуть и это тоже будет выбор.
— Возвращайся, я не трону тебя, — говорит он.
Это тоже правда, если ты уступишь, ему незачем будет тебя убивать.
Но ты уже никогда не попадёшь на перекрёсток и станешь вечно бродить мимо пустых пересечений улиц. Это хуже смерти, мёртвые хотя бы сраму не имут.
И тогда ты берёшь меч и шагаешь навстречу противнику. Кто бы он ни был, он не заставит тебя повернуть.
С металлическим лязгом сшибаются мечи, кажется это две стальные воли бьются друг о друга, выясняя, кто сильнее. А сильнее — он. Он опытней, неутомимей, ему не приходилось жить в черно-снежном мире, где самый воздух отравляет тебя.
И ты уже предчувствуешь ту минуту, когда он оботрёт окровавленный клинок о твою одежду и бросит презрительно:
— Слабак!
В отчаянии ты прибегаешь к последнему, непроверенному средству, метнув в противника зажатую в кулаке стружку. Слепящая спираль прорезает пространство, страж падает с развороченной грудью. Ничего не скажешь — славный подарок преподнёс слабоумный столяр.
Ты наклоняешься над поверженным, смотришь в незрячие глаза.
