Он словно испарился, не оставив после себя никаких следов… Точнее, кое-что он все-таки оставил: стены камеры были усеяны какими-то странными рисунками. Основу их составлял круг диаметром около пяти сантиметров, внутри которого находилось еще три кружочка разного размера. Изображения этих кругов покрывали стены камеры, образуя какой-то причудливый узор. Этими же кругами было окаймлено окно камеры, дверь изнутри и, что самое удивительное, — дверь снаружи! Внутри камеры рисунки были нанесены чем-то похожим на кусок угля.
Снаружи кружочки были нацарапаны каким-то острым предметом прямо на штукатурке стены, и поэтому их заметили не сразу.
Что потом началось! Понаехало множество разных чиновников из города, которые учинили разбирательство и всех допрашивали. Похоже, Вендорф был одним из самых важных узников в Зеленых Камнях. Был…
Особо налегали на охранника, которого я поместил в лазарет. От него пытались добиться, каким образом злосчастные кружочки появились возле двери снаружи камеры. Беднягу чуть снова не довели до приступа, и я посчитал своим долгом вмешаться.
Начальнику тюрьмы Юрковскому тоже изрядно попортили крови. Нервотрепка продолжалась почти неделю. Даже мне пришлось исписать не один лист, давая показания об обстоятельствах этого дела.
Когда наконец все закончилось, оказалось, что расследование ни к чему не привело. Прочесывание близлежащих болот тоже не дало никаких результатов…
Вскоре после отъезда следственной группы Юрковский вызвал нас со старшим офицером охраны Алфимовым к себе в кабинет, где между нами состоялась небольшая беседа.
— Ну и как прикажете все это понимать? — Николай Кондратьевич сверлил нас с Алфимовым пронзительным взглядом слегка прищуренных глаз. — Вам не кажется, что мы предстали перед городским начальством полнейшими идиотами? У нас из-под носа, из самого охраняемого места упорхнул солидный пожилой господин. Он что, превратился в воробья и улетел? Или, быть может, муравьем обернулся?
Я ухмыльнулся.
— А вот смеяться не надо, Яков Михайлович, потому что не портки потеряли — важного политического преступника прохлопали! Зеленые Камни — что может быть надежнее… — Эту фразу Юрковский начал произносить с пафосной издевкой в голосе, но не смог закончить из-за жестокого приступа кашля, который мучил его все эти годы.
Кашляя, Юрковский добрался до стола, взял один из лежавших на нем пакетиков, привычным движением высыпал его содержимое себе в рот и запил водой прямо из графина.
