К этому времени холод окончательно доконал меня и, выйдя из фургона, меня начало трясти так, что застучали зубы. В бараке, где у меня была отдельная секция, кто-то предусмотрительно натопил печь, за что я был несказанно благодарен. Решив отложить разгрузку медикаментов до утра, я, даже не зажигая лампы, разделся, завалился на кровать и почти сразу уснул…
Когда настойчивый стук в дверь разбудил меня, я подумал, что прилег буквально минуту назад. В комнате было все так же темно, но уже довольно прохладно, так что я невольно поежился.
Из-за двери раздался голос Алфимова:
— Яков Михалыч!
— Какого черта?! — рявкнул я, пока еще плохо соображая. — Сколько сейчас времени, Николай?
— Уже почти семь утра. Да ты дверь-то откроешь? А то у меня рука к чайнику примерзнет сейчас…
Я нашарил спички на столе, зажег лампу и впустил его. С улицы пахнуло утренним морозом. Алфимов действительно пришел с чайником.
— Горячий? — поинтересовался я.
— Уже не уверен.
Пока я одевался и приходил в себя, Алфимов разлил чай по кружкам.
Кипяток пришелся как нельзя кстати и растекся по телу приятной теплотой.
— Когда приехали? — спросил он.
— Ночью.
— Мы вас вчера ждали.
— Пришлось задержаться: кое-чего на складе не оказалось.
Я подумал о том, не поделиться ли с ним мыслями о лекарствах, внесенных Юрковским в список, но Алфимов, к моему удивлению, меня опередил:
— Ты, кстати, ту ерунду, которую тебе начальник заказывал, привез? — спросил он.
— А почему ты спрашиваешь?
— Он меня за этим и послал.
А то мне делать больше нечего, как в такую рань чужие пороги обивать! — В голосе Алфимова проскользнули нотки недовольства — он не привык исполнять роль мальчика на побегушках.
— Привез, — ответил я. — Кстати, это именно из-за них мне пришлось задержаться.
— Что, какая-то редкость?
— Не поверишь, но я, человек с медицинским образованием, про подобные препараты даже не слыхал никогда.
— И на кой они Кондратьичу? — пришла очередь удивиться и Алфимову.
Я пожал плечами, а он, глянув на часы, спохватился:
— Ну ладно, допивай чай, бери все эти загадочные склянки и идем к Юрковскому — тот уже небось весь свой кабинет исходил вдоль и поперек… Кстати, — вспомнил Алфимов, когда мы были уже на улице.
— Пока ты отсутствовал, Фокусник снова беседовал с Юрковским. В кабинете они находились наедине, и этот психопат расцарапал нашему начальнику лицо. Тебя не было, и Кондратьич сам себя забинтовал, так что ты не пугайся, когда его увидишь.
