— Но где четкая грань между здравомыслием и потерей рассудка? — внезапно поинтересовался Юрковский. — Разве есть критерий, по которому однозначно можно судить о душевном состоянии любого из нас?"
"Надо признаться, эти слова привели меня в замешательство и заронили в мою душу сомнение. Странно, но я никогда ранее не слышал от начальника ничего подобного. Судя по выражению лица Алфимова, и он тоже. Неужели тот странный тип так успел на него повлиять…
— В общем, так, господа, — продолжил Юрковский уже более спокойным тоном.
— Считаю, что инцидент исчерпан. Впредь обещаю ставить вас в известность обо всем, касающемся вопросов медицины, доктор Савичев. Даже если это и будет относиться лишь к моей скромной персоне. А теперь не смею вас более задерживать, господа.
Несколько минут спустя мы сидели с Алфимовым в помещении столовой и пытались одолеть неприхотливый тюремный завтрак. Недавняя беседа с начальником тюрьмы не способствовала нашему аппетиту. Вдобавок, не в силах держать все в себе, я рассказал Николаю про волков, Вендорфа и треугольники на снегу.
— Что это за тип, а, Михалыч? — Алфимов скреб ложкой по дну миски с остывшей кашей. — У тебя укладываются в голове все эти пространства и треугольники, черт бы их подрал?
— Я собственными глазами видел их, равно как и седовласую голову барона Вендорфа в снегу, но все равно разумное объяснение дать этому не могу, — ответил я. — Одно, Николай, я понял наверняка: Фокусник каким-то образом научился влиять на людей — сколько наших уже испытало это на себе.
Поэтому мне, мягко говоря, не нравятся его задушевные беседы с Юрковским, так же как и врачебные услуги, которые он вдруг столь бескорыстно предложил. И поверь, во мне говорит не уязвленное профессиональное самолюбие. Если Кондратьич избавится от своего кашля, я буду искренне восхищен и первым сниму шляпу перед способностями Фокусника. Но я сомневаюсь, чтобы тот стал что-либо делать из одного лишь сострадания…
— Он не кашлял сегодня, — внезапно произнес Алфимов.
— Что? — не сразу понял я.
Николай отодвинул миску и поднял голову:
— Юрковский за весь наш сегодняшний разговор не кашлянул ни разу, — произнес Алфимов, и я в очередной раз позавидовал его наблюдательности.
— Наверное, это такие лекарства, на которые достаточно только взглянуть, чтобы тут же излечиться, — невесело ухмыльнулся я.
Алфимов выдавил из себя вялое подобие улыбки.
