— Есть новости? — спросил я его.
Алфимов отрицательно помотал головой.
— Вряд ли городским докторам удастся опознать его личность, — произнес он и сделал кивок в сторону чемодана."
"— Да уж, Николай Кондратьевич постарался на славу, — невесело усмехнулся я. — Могу поспорить, его и родственники теперь не узнают.
— Если у подобного типа вообще могут быть таковые, — предположил Алфимов и снова заставил себя взглянуть на останки: — Невеселое занятие, верно, Михалыч?
— Угадал, — согласился я.
— Кстати, ты не против, если я отвернусь? — добавил он.
— Боюсь, как бы не вытошнило.
Я понимающе кивнул и вернулся к своему неприятному служебному долгу.
— Эта поганая история когда-нибудь закончится? — спросил Алфимов через некоторое время.
— Остается только надеяться на это, — ответил я, выуживая из чемодана разрубленную пополам ступню правой ноги.
— Нехорошо, конечно, про покойника, — продолжал Алфимов. — Но сколько дров этот сукин сын успел здесь наломать! Кондратьич же — какой человек был! Таких еще поискать.
Неужели он свихнулся после разговоров с этим дьявольским отродьем? И куда он подевался, черт возьми? Отыскать бы его до того, как он натворит еще что-нибудь…
— Представляете, как он был опасен? — Общение хоть немного отвлекало меня от пренеприятного занятия. — Если даже способен был влиять на людей через зарешеченное окошко… Я уже неоднократно думал обо всем этом, — признался я.
— А кого же это не мучает, — подтвердил Алфимов. — Заснуть уж сколько ночей совершеннейше невозможно!
— Мне как-то пришла идея, что в лечебницах удерживают столько умалишенных, которые для общества безобиднее иного здорового, — продолжил я свою мысль.
— И в то же время на свободе разгуливают подобные «фокусники», умеющие прикинуться здравым гражданином, но таящие в себе такое безумие…
— Ладно бы просто безумие, — подхватил Алфимов. — Но еще и владеют всякими знаниями, чтобы учинять зло…
— О, Боже, этого не может быть! — воскликнул я. — Ты должен это видеть, Николай!
— Уверен, что я выдержу это зрелище? — спросил Алфимов, но все-таки встал и подошел к чемодану.
— Смотри! — Я вытащил на стол кусок предплечья и обтер его от крови тампоном, смоченным в растворе.
— Вижу какой-то едва заметный шрам, — произнес Алфимов.
— А если приглядеться внимательнее, под шрамом можно разглядеть остатки татуировки, — сказал я, сильно надеясь на то, что ошибаюсь.
— Верно, — Алфимов наклонился ближе к столу. — Что-то похожее на саблю.
— Это — шпага, — поправил я.
