Коварное чувство лишь спряталось до поры до времени и теперь, когда я увидел Даю, вспыхнуло с новой силой. Все, что не касалось девушки, сразу стало чужим и бессмысленным. Я словно заново пережил мгновения, когда-то проведенные вместе с ней.
Но к любви примешивались и другие чувства: боль, горечь и непонимание. Я не мог понять, как она могла так поступить. Я смотрел в ее божественные, по-детски чистые глаза и не мог найти рационального объяснения ее поступку. Наверное, для всех жертв неразделенной любви объяснить подобное непросто.
Я словно потерял ее во второй раз. Причем теперь мне было гораздо больнее, чем тогда, когда я думал, что Дая погибла.
Оглушенный и раздавленный, я поднялся и побрел прочь, надеясь, что она окликнет меня. Дая молчала, и я, отойдя на значительное расстояние, обернулся сам. Она так и продолжала сидеть в беседке, держа на коленях нелепую корзинку с продуктами.
«Ты счастлива?» — крикнул я.
Она кивнула. А возможно, мне показалось. Я развернулся и пошел прочь быстрым твердым шагом.
В этот же день я покинул Индию. Теперь уже навсегда…
Дорога домой оказалась весьма неблизкой. Но по мере того как путь подходил к концу, все чувства, перемешавшиеся тогда во мне, постепенно уступили место одному — ярости. Она поглотила меня целиком, словно изголодавшаяся анаконда, и в конце концов вылилась в нечеловеческое желание — наказать. Отомстить тем двоим за разбитое сердце и обманутые надежды, за преданную душу и поруганные мечты. И тогда же меня поразило новое открытие.
Я понял, почему древний маг называл тех страшных существ Ловцами Желаний. Пока в тебе нет никаких желаний, ты невидим для них и они не могут добраться до тебя. Но стоит только необычайно сильному душевному стремлению зародиться в тебе, как они тут же устремляются на добычу, чтобы исполнить желание, каковым бы оно ни было, но преследуя при этом какие-то свои, непонятные нам цели.
Тогда, в развалинах, где я искал Даю, они, как искусные рыболовы, забросили приманку в виде треугольника.
Чуть позже, когда я, в порыве отчаяния, заглотил наживку, они продемонстрировали мне свое могущество, попутно умертвив все живое в том доме, где я осмелился заглянуть в их мир. Ловцы Желаний словно знали, что во мне зародится то, что так их привлекает. И это зародилось во мне: жажда мести! Никогда и ничего я не желал с такой силой. Они не могли не заметить этого, и они заметили."
"Какие только картины не рисовал я в своем воображении.
