— Что я должна сделать?
— Богиня не может быть никому должна — Голос алата стал хриплым, словно он был болен. Или это она больна? — Но я воин, я должен знать правду. Если прекрасная Рафаэла велит мне уйти, я уйду. Я смогу жить, смогу сражаться, но мир для меня погаснет.
Она все еще не понимала, только сердце билось часто-часто. Миклош опустился на колено и склонил голову.
— Каков будет приговор?
— Приговор? — пролепетала девушка. — Приговор?..
— Рафаэла отдаст мне свою руку, — витязь резко поднял голову, в темных глазах сверкнули золотые искры, — и сердце?
Аэла вздрогнула, лунный свет разбился о шитую золотом перевязь любимого.
Из раскрытых окон донеслись звуки лютни — пришел менестрель, тот самый, что пел о любви, победивший саму смерть.
— Рафаэла, — шептал Матяш, — одно слово, только одно. Да или нет?
— Не здесь, — девушка, поразившись собственной смелости, схватила чужую руку, горячую и сильную, — не здесь.
Идем.
Они бежали через белую от ночных маков поляну, а вокруг плясали светлячки. А может, это были звезды? Матяш молчал, но, когда Аэла споткнулась, подхватил ее на руки.
— Куда? — спросил он, и девушка, не в силах ответить, махнула рукой вперед, туда, где заросли были всего гуще, но сквозь них упрямо светилась зеленая звезда.
— Голубка, — шептал Матяш, — белая голубка с зелеными глазами… Моя голубка…
Поляна кончилась, над ними сомкнулись усыпанные невидимыми в темноте колокольчиками ветки, пылающие щеки остудила роса.
Сюда музыка не доносилось, но где-то рядом заливался соловей.
— Куда? — повторял Матяш, и Аэла, все еще не в силах говорить, показывала.
Заросли барбариса, поляна уже увядших примул, форелевый ручей, живая изгородь, старая акация… Девушка тронула Миклоша за плечо, не находя нужных слов.
— Это здесь? То, что ты хочешь мне показать?
Это здесь, но как рассказать о повязанной ночью ленте, засыпанном колодце, алой бабочке, предсказавшей счастье?
— Миклош…
— Да?
— Это… Это очень старое место.
Раньше тут было… Были…
— Сюда приходили спутники прежних? — В голосе Миклоша не было удивления, напротив. — В Алате много таких мест — Вешани, Радка, Сакаци…"
"— Они и сейчас здесь. — Она не будет иметь тайн, нет, не от мужа, от любимого, единственного, родного. — Миклош, я люблю тебя, только тебя и навсегда.
