— Танцуй! — Радуга раздвоилась, сквозь нее пролетела птичья стая.
— Танцуй! — В разноцветном вихре мелькнуло худое, орлиное лицо со шрамом на щеке.
— Танцуй! — Это не птицы, птицы не смеются, у них нет рук, только крылья.
Танцуй, танцуй, танцуй!..
3— Барболка, — кто-то ее тряс, потом девушка почувствовала у своих губ горлышко фляги и отпила жидкого сладкого огня.
— Жива! — Голос, такой знакомый, и как же нежно он звучит. — А я уж невесть что подумал.
«Я»? Кто — «я»? Барболка приоткрыла глаза и увидела Пала Карои.
На этот раз сакацкий господарь смотрел Барболке прямо в глаза и лукаво улыбался. Светила луна, одуряюще пахли ландыши, так они еще никогда не пахли. Уже ночь? Какой странный сон ей снится.
— Что ты тут делаешь? — Сакацкий господарь отбросил фляжку и уселся на камень, подогнув под себя одну ногу. — Что-то случилось?
— Ничего, — заверила Барболка и тут же вспомнила про разорванную блузку. Девушка торопливо вскочила, прикрывая руками грудь."
"— Тебя что, кошки рвали? — покачал головой Карои, его глаза больше не смеялись.
— Или хуже?
— Ферек, — призналась Барболка, — только я сбежала от него. Укусила и сбежала!
— Укусила, — господарь поднял темную бровь, — кошечка закатная. И как же ты его укусила?
— За язык. — Заступнички-мученички, что за чушь она несет, что гици о ней думает?!
— Что же он делал, — удивился господарь, — что ты его за язык ухватила?
Ответить Барболка не смогла бы, даже если б захотела, потому что ее руки каким-то образом оказались на плечах Пала Карои, а губы гици приникли к ее губам, и как же это было дивно, только больно быстро кончилось.
Господарь отстранился и, склонив голову к плечу, разглядывал задыхающуюся Барболку, словно диковину.
— Так было дело?
Так?! Сравнил жабу с ласточкой! Девушка замотала головой, не находя слов.
— Что же ты не кусаешься?
Он был рядом, он был совсем другим, не таким, как на дороге. И она тоже была другой. Тогда он давал деньги, а она не взяла. Тогда рядом было два десятка витязей, и все глазели на нее.
Все, кроме господаря.
— Так что же ты не кусаешься? — повторил Карои, стягивая с плеча Барболки злополучную кофтенку и осторожно касаясь губами кожи. — Не хочешь?
— Нет, — все было непонятно, чудесно и страшно, и Барболка не знала, что хуже — если он уйдет или если останется.
— Нет? — Бровь снова взмыла вверх. — Но почему? Потому что тебе хорошо или потому что плохо?
— Когда хорошо, даже кошки не царапаются, — выпалила девушка, обомлев от собственной смелости.
