Кузнецов да стеклодувов он видит чаще жены, про витязей и говорить нечего, но Миклош совсем другой, только как свекру этого не скажешь.
— Когда едешь? — Только б не расплакаться, Миклошу и так плохо.
— Завтра утром. Может, оно и к лучшему.
— К лучшему? — Аполке показалось, что она ослышалась. — Почему?!
— Я не только отца видел, но и лекаря. Он говорит, чтобы ребенок здоровым был, ты должна себя беречь. Ты стерпишь, если я под твоей дверью скулить буду?
— Нет! — пролепетала женщина, кусая губы. — Но ведь… Все хорошо было…"
"— Было не значит — будет, — голос Матяша был твердым, но таких грустных глаз у него Аполка еще не видела.
— Алати нужен наследник, и не один. Но рожать ты будешь при мне. Слово Мекчеи. Никакие гайифцы меня не удержат, пусть хоть армию высылают.
Он уедет, Аполка это поняла. Уедет потому, что любит. Еще до свадьбы Миклош сказал, что есть соблазны, от которых можно только бежать, потому что противостоять им не в силах человеческих. Это теперь она видит, знает, чувствует каждую мысль любимого, его печаль, надежду, тревогу, а тогда она спросила, что это за соблазны.
И Миклош сказал, что не может видеть ее лишь вместе с подругами или родичами. Если он не выдержит и влезет к ней в окно, то опозорит и себя, и невесту. Любимый уехал, она не стала его задерживать. И сейчас не станет.
— Миклош, — голос Аполки все-таки дрогнул, — я не могу жить без тебя.
— Я тоже не могу, — он вздохнул, — но мы прощаемся не навсегда. Вешани славится ювелирами.
Я привезу тебе убор из серебра и изумрудов.
Зачем ей изумруды? Ей довольно его любви, но он хочет смягчить удар.
— Спасибо, — слезы рвались наружу, но молодой женщине удалось растянуть губы в улыбке, — я люблю изумруды…
— Я знаю, — Миклош прижал жену к себе, горячие губы коснулись затылка, и тут Аполка, наконец, расплакалась.
2Пал склонился с седла, поцеловал жену и направил рыжего к мосту. Барболка птицей взлетела на стену, провожая всадников. Муж не мог ее видеть, но он знал, что она смотрит ему вслед.
Она так придумала, чтоб Пал быстрее поверил ее любви, а потом привыкла и к мужу, и к Сакаци. Когда Пал уезжал, становилось пусто, и молодая женщина топила разлуку в делах, благо их хватало. Замок — это тебе не пасека, одних кладовых столько, что за неделю не пересмотришь.
Последний витязь скрылся за поворотом, медленно оседала поднятая копытами пыль, монотонно трещали цикады, солнечные лучи танцевали с речными волнами.
