Привезенные с востока трактаты: цветистые, поэтичные и маловразумительные для цивилизованного читателя. Рабочие записи собаководов Пергамбада, граничащего с Ла-Лангом, — написанные тайным языком, где каждая метафора была оборотнем. Эпос, живописующий похождения Лучшего-из-Людей, его гибель с последующим расчленением и страшную месть Лю с Мэйнян, когда верные собаки добрались до погубителей возлюбленного господина. Особенно впечатлял фрагмент, где зубастые брат с сестрой, разорвав врагов на клочки, отправились за их подлыми душами в царство мертвых — дабы вечно гонять мерзавцев по топям преисподней.
Короче, беспросветный туман, в котором искатель правды мог блуждать всю жизнь и даже получать от скитаний удовольствие.
Первого в Реттии кобеля по кличке Лю, матерого зверя темно-рыжего окраса, завела себе Нана Сэркис, бабка Месропа Сэркиса, тогда еще человека молодого, вольного некролога по найму, а никак не председателя Тихого Трибунала.
Сдавая пса для вязки, ибо скоро в королевстве появилась дюжина сук, более дешевых, а потому более доступных покупателям, Толстуха Нана серьезно поправила финансовое положение семьи. Ей предлагали целое состояние за дневник, где были описаны многолетние наблюдения за кобелем, но Нана отказалась. Магистр столоверчения, опытная заклинательница духов, она хорошо понимала опасность широкого распространения са-пэев.
И ратовала за запрет свободной продажи этих собак кому угодно.
«Сейчас, — писала Нана в „Реттийском Вестнике“, распространяемом исключительно в среде магов высшей квалификации, — когда порода редка в наших краях, когда глупцы охотятся с са-пэями на кабанов и мангуст, трусы усаживают псов на цепь для охраны жилища, а отдельные мерзавцы используют этих чудесных собак для незаконных боев и обогащения, мы должны сказать решительное „нет“ возможности допуска случайных людей к тайным знаниям о породе».
Под случайными людьми Толстуха Нана понимала большую часть человечества, включая многих своих коллег.
«Шея — холка буйвола; приветствуется малый подгрудок.
Когти — „железные клещи“, исчерна-голубоватые.
Окрас — „старая ржавчина“ или „окалина“; шерсть тусклая, блеск отсутствует.
Глаза — „печальный миндаль“; возможен заворот век в попытках увидеть невидимое.
