— Не ты ли пытался убедить нас, что крики издают звери, растревоженные грозой? Откуда же взялся оборотень?
Чалла нисколько не смутился.
— Молодым девушкам хочется верить в сказки, пусть даже в страшные. Особенно в страшные, мой господин. Прошу меня извинить.
— Постарайся отговорить принцессу от повторения таких выходок, — сурово велел ему Кортес и повернулся к Эстебану. — Я не стану утверждать, что эта тварь не навестит нас снова. Поэтому будьте готовы ко всему. Шлемы не снимать, даже если дождь вдруг перестанет.
— Что же это было, сеньор капитан? — спросил кто-то. Кортес пожал плечами.
— Неважно, что это было, солдат, важно, что христианское оружие ему не по нраву. Помните об этом и держите клинки наготове.
Он поднялся на пирамиду, чувствуя себя разбитым и опустошенным, как будто проклятая тварь высосала из него все силы. Рассказы об упырях, обитающих в джунглях, были очень популярны среди наемников, но все сходились на том, что эти твари, как правило, нападают на лошадей и мулов, избегая столкновений с людьми.
Может быть, здесь, в дебрях Юкатана, водятся чудовища покрупнее? Ему вспомнились слова старого вождя из Тласкалы: «В мертвых городах на юге похоронено великое зло».
У дверей святилища его встретил Ибрагим.
— Ее Высочество ожидает вас у себя в палатке, — сообщил он довольно недружелюбным тоном. Эрнандо с удивлением заметил в обычно заискивающем взгляде евнуха почти неприкрытую враждебность.
— Передай Ее Высочеству, что я буду через пять минут, — бесстрастно отозвался он.
Гигант едва заметно кивнул и скрылся в ночи.
Две минуты Кортес потратил на то, чтобы ввести в курс дела охранявшего храм капитана Коронадо. Тот был слишком опытным солдатом, чтобы удивляться рассказу о призраках, тающих, как туман; он внимательно выслушал командира и сделал все необходимые выводы. Затем Эрнандо вернулся к своему походному ложу, расчесал бороду и сменил насквозь мокрый черный плащ на немного потрепанный, но зато совершенно сухой серый.
В сапогах по-прежнему хлюпало, но других у него не было.
В палатке Ясмин царил смешанный аромат мускуса и свежесваренного кофе. Кофе на изящной бронзовой жаровне варила одна из невольниц принцессы, османка Бусайна. Сама Ясмин в шелковом халатике восседала на расшитой золотыми нитями подушке за лакированным дорожным столиком с изображениями Эдемского сада. Несколько поодаль расположился похожий на огромного нахохлившегося ворона Тубал.
