С пяти лет их выводят из ущелья на плато, постепенно увеличивая срок пребывания: сперва в наиболее темные ночи, затем — при свете луны и звезд, далее в сумерках и, наконец, днем. Орудием помощи тут являются шоры, на манер лошадиных, которые сужают поле зрения подобно стенам родного ущелья. Обучив героев путешествовать в закрытых повозках и даже верхом, в качестве последнего испытания селят энитимура в деревне на равнине, понуждая жить там от месяца до трех и следя, чтобы не укрывался он в четырех стенах, а выходил на улицу и общался с местными жителями.
Лишь в последние десятилетия рагнариты начали заключать браки с людьми из внешнего мира. Дети от таких браков, как правило, существенно уступают коренным горцам в ловкости скалолазания, зато совершенно не подвержены агорафобии…»
(«Записки Бальтазара Кремня, медикуса и террографа», т. II)* * *"
"Множество таинственных историй скитается, подобно бродячим трубадурам, от Реттии до Чуриха, утратив начало, обронив финал, но рано или поздно всем им суждено сойтись в «Приюте героев» — скромной гостинице на окраине столицы…
Алексей Бессонов
Тридцать три тещи
В тот день решительно ничто в герцогстве не предвещало несчастья: как всегда, колосились поля и поросились свиньи, — хотя по субботам случалось и наоборот, — а в березовых рощах шли косые дожди и наливались необыкновенной силой сладкие бруньки.
Пейзане героически боролись с урожаем, и один только старый пастух Поппало, приспустивший за ближайшим стогом штаны, мечтательно воздел свой взор к небу, чтобы узреть мелькнувшую меж облаков короткую темную молнию.
— Ой, лихо! — вздохнул он. — Сказывали мне деды, что не к добру это…
Но выслушать его было некому — разве мрачному хряку Партизану, что бродил по росе, с тревогой принюхиваясь к тягостным процессам, вторую неделю подряд происходящим в его истерзанном кишечнике.
Поппало пошарил рукой в поисках лопуха, однако ж, не найдя искомого, с кряхтеньем натянул порты и, задумчиво присвистнув, глянул в сторону мрачного замка маркграфов Шизелло, господствовавшего над плодородной равниной.
До замка было не менее лиги — в один присест и не доплюнешь.
— Эх ты ж, мать сыра земля… — проворчал простак Поппало и, подбоченясь, поплелся на пастбище пожирать подостывшую паэлью.
Меж тем в замке происходило немало интересного.
Около полудня под воротами замка призывно загудел рог.
