Для мудрого Шона, прекрасно разбиравшегося в метеорологии, это странное явление выглядело несколько пугающе. Насколько ему было известно, ветры над славным герцогством дули всегда. Хоть куда-нибудь… но дули. Шон еще раз посмотрел на тучу и, присев на корточки, скептически поковырялся в правом ухе.
— Што, жопа? — ласково обратился он к Пупырю, любимому боевому коню барона, стоявшему поодаль. — Туча, говоришь? То-то и оно, бессловесная ты животная. А то б гороху съел?..
И, лениво шевельнув крылом, указал Пупырю на громадную серебряную ванну с тонкой насечкой, на дне которой еще оставалось некоторое количество приправленной изысканными пряностями гороховой каши, густо замешанной на малиновом самогоне.
Пупырь, однако же, в ответ лишь раздраженно взмахнул хвостом и прянул ушами.
— А!.. — фыркнул Шон, подошел к ванне и, взяв золотой ковш размером с добрый таз для купания младенцев, безо всякого интереса ковырнул им в ароматном вареве. — Сала, сволочи, пожалели… — прошипел он, жуя.
— Хотя какое тут, к черту, сало, если они его ващще… это вот… шинкой называют. Удавлю поваров, крест на пузе!
Сказавши сие, могучий Шон прислушался к происходящим в недрах его организма процессам. Едва слышное для постороннего уха урчание подсказало ему, что пришла пора готовиться к взлету. Отсутствие ветра осложняло подъем тяжело груженого дракона, но Шон изрядно преуспел в своем летном мастерстве: присев, он широко раскинул крылья, выпучил глаза и стартовал.
Грохочущая струя раскаленных газов мгновенно смела со двора любопытных кур и даже заставила пошатнуться обычно невозмутимого Пупыря — но дракон уже был в воздухе.
Тяжко работая крыльями, он набрал потребную высоту и тогда только достал из планшета карту с пометками на сегодня.
— Та-ак, — хмыкнул Шон, глядя вниз. — Очень здорово… поле номер семь, мать его… рапс… как баронессы дома нет, так хоть мама кричи!
С этими словами он вытащил из подмышечной сумки мобильник и, не переставая помахивать крыльями, набрал номер.
— Алло! — завопил он. — Барон! Ну что это опять такое?! Рапс, седьмой номер, у тебя там пейзане лазят! Куда ты успеешь? Я что, по твоему, железобетонный? Нет, третье и двадцатое свободны… а седьмое? Ну все, я тогда на развалины все отправлю…
— Тикай, хлопцы, — сказал пастух Поппало, глядя в небо, где медленно плыла ширококрылая золотистая тень, — сельхозавиация пошла.
