— Я поддела когтем завязку у ворота. — Помнишь?
Завязка лопнула, ворот развалился, обнажив бледное горло и острый кадык. Человек сухо сглотнул, кадык дернулся вверх-вниз. Глупый, слабый, жалкий смертный. Он еле дышал, а я качалась на его груди, проткнув когтями бурое сукно одеяла и тонкую человечью кожу под ним.
У самых дверей кто-то завизжал, визг захлебнулся и перешел в рыдание.
— Помню, — сказал человек.
По проходу взад-вперед метались тени, и опять кто-то лез сквозь дыру. Огни в плошках кланялись во все стороны, по стенам плясали кособокие призраки, и такие же призраки плясали за спиной.
Хлопали крылья, кто-то стонал, кто-то божился, поминая чуть ли не весь забытый пантеон, потом я услышала треск ткани и влажные сосущие звуки.
— В гости пришла… подруга? — человек облизнул сухую соль на губах. — Не признал сперва… не похожа. Извиняй приятеля, ага?
— Не в гости, — я наклонилась ниже, — За тобой, Юго. За тобой."
"— Дай воды, — попросил он, прикрывая глаза. — Там… бочка у стены.
Дай.
— Не дам.
— Дай… пожалуйста.
— Нет.
Он снова сухо лизнул губы. Помолчал, пытаясь отдышаться.
— Что ты хочешь?
— Тебя.
Закашлялся, задохнулся, умолк, с хрипом втягивая воздух.
— Уффф, — по губам вдруг поползла улыбка. — Давненько… женщины не говорили мне… таких слов.
И снова — надсадный кашель. Да он смеяться пытается! Я вонзила когти поглубже и услышала крик боли.
Вот так. Время шуток прошло, смертный.
Слева бледное создание, похожее на стрекозу, с хорошенькой женской головкой, с четырьмя руками, но без ног, припало на грудь раненого с перевязанным лбом.
Он тянул свое бессмысленное «Аааа…» и мелко дергался. Справа творилась драка — два демона, бурый и серо-зеленый, клубком катались по корчащимся телам, во все стороны летели обрывки и ошметки, вокруг прыгало что-то вроде гигантской жабы и вопило: «Дери его, дери!».
— Слезь с груди… подруга, — прохрипел мой смертный. — Очень уж… тяжко.
Я оскалилась ему в лицо.
— Покатай меня.
— Иди ты… в задницу.
Нагнулась ниже и лизнула его щеку. Язык наждаком содрал верхний слой кожи, во рту сделалось сладко. Ссадина тут же налилась кровью, и в глазах у человека впервые что-то дрогнуло.
— Уйди… — прошептал он еле слышно, — Пожалуйста, оставь меня. Я… не обижал тебя. Ничего плохого… За что?
— Я тебе не подруга.
— Тогда… проваливай… в Полночь.
— Ты забыл? Сегодня Саэн. Называй меня «госпожа».
Клекот, перешедший в кашель.
