Я еще раз огляделась, согнулась колесом и принялась вылизывать живот.
Пропасть, больно-то как…
Вокруг постепенно делалось тише. Мои братья и сестры, вдоволь насытившись и вволю надравшись, один за другим вылетали через пролом в крыше. Кое-кто уносил с собой еще живых, чтобы натешиться с ними дома. Обе жаровни были перевернуты, угли рассыпаны и затоптаны, и только в одной плошке трепыхалось прозрачное пламечко. Горячий дух болезни сменился вонью перегоревшего жира и кислым запахом смерти. Воздух потихоньку остывал.
— Кайрэ.
Я вздрогнула, услышав знакомый голос. Наэ стоял надо мной и улыбался, на губах его смолой блестела кровь, а все тело до кончиков пальцев горело язвящим глаза фосфорным огнем. Пряди волос дождем осыпались на грудь и казались трещинами во льду, и пятна черной крови — выжженными дырами. Он протянул руку.
Я невольно подалась назад.
Нет.
Не отнимай у меня мое, наймарэ. Истинным твоим именем заклинаю…
Иери!
Я уже открыла рот, чтобы произнести его вслух, но пальцы Наэ легонько коснулись плеча.
— Пора, Кайрэ, — сказал он. — Поспеши. Мы уходим.
— Да, — выговорила я через силу. — Да.
Он скользнул по проходу, царапая утоптанную землю концами крыл, иззелена-белой молнией прянул вверх и исчез в проломе.
Запоздало я прижала пальцы к губам. Чуть не вырвалось! Господин разорвал бы меня в клочки, если бы я посмела приказывать его сыну. Все внутри свело от страха. Некоторое время я не могла отдышаться.
А сарай тем временем опустел. Последним кое-как выбрался черный ублюдок, таща за собой уже окоченевшее тело.
Трупоед проклятый, чтоб ты подавился.
Вокруг не осталось ни единого живого. Только моя добыча еще дышала. Но и это ненадолго.
Ладно. Пусть отвалят подальше. Еще одной драки… может, и выдержу, но потом долго отлеживаться буду. А сюда, в разгром, никто из наших уже не сунется. Разве только какая-нибудь мелочь безобидная, за объедками с барского стола.
— Подруга…
Очнулся.
— Ну что тебе?
— Воды…
— Обойдешься.
Он повозил головой по тряпью, вздохнул поглубже и раскашлялся.
В груди у него хрипело и хлопало.
Человек кашлял, брызгая себе на подбородок розовой пеной, а я сидела и думала — что за хилые твари, эти смертные. Вот этот, например. Ткнули его чем-то острым в грудь — и пожалуйста, человека нет, есть пища для червей. И чего болтал «будь здорова, будь здорова»?.. Себя бы поберег, доброжелатель убогий.
Потом человек лежал, закрыв глаза. Отдыхал. Темные с проседью волосы облепили ему лицо.
