– Не хотите, не надо, – и, не удержавшись, буркнул: – Да кому ты сдалась, Ареева, иди лучше работай.
И снова в расход пошли пту-шницы. Наверняка Лешка пообещал им экзамен автоматом. Дуры две. Окончательный экзамен принимал сам владелец заведения в компании таких колоритных персонажей, которые могли бы послужить достойным украшением самых леденящих душу криминальных хроник.
Зато с тех пор между Динкой и Алексеем установилось подобие почти дружеских отношений. Он раньше всех начал выпускать пару Ареева-Смирнова на стажировку в смену, а потом практически сразу утвердил обеих в основном составе.
За эти стажировки Динка была искренне благодарна Леше, поскольку стажерам платили и за выход, и премиальные, пусть не такие большие, как основному составу, куда входили уже опытные крупье. И откуда они взялись, эти опытные крупье, если их казино всего-то третье в городе?"
"Конечно, спать после хотелось жутко. Смена заканчивалась в пять утра. На окраину, где жили Динка с мамой, единственный автобус начинал ходить ближе к семи, поэтому Дина с разрешения пит-босса досыпала в стафф-руме.
Народ потихоньку рассасывался, она укладывалась на удобном широком диване и даже умудрялась выспаться за те пару часов, что оставались до лекций.
Теперь она в смене, уже постоянно. Спасибо тем двум англичанам, которые до утра развлекали Динку рассказами о своем бизнесе недвижимости в Лондоне, а та, мило поддерживая беседу, вытянула у них на покере все деньги.
Бедным англичанам даже не было чем расплатиться за бар.
Добрый Леша простил иностранцам долги по бару и оплатил такси. Все за счет заведения. А еле держащиеся на ногах Юлька с Динкой получили щедрые премиальные и были тут же зачислены в смену.
И вот сегодня официальное открытие. Смены полностью укомплектованы, у Динки имеется личная, сшитая по ее меркам форма – белая блузка и черные атласные шорты с отворотами. И когда она то обходя, то перескакивая через лужи, несла в руках отутюженную блузку, ей казалось, что она идет не в казино, а в школу на новогодний утренник.
Глава 2
Динка расчесывалась перед зеркалом в стафф-руме, держа в зубах заколку, и в который раз проклинала свои волосы. А ведь их даже нельзя подстричь, и дело тут вовсе не в маме. Динка знала, если она подстрижется, то ее голова станет похожей на одуванчик, и тогда пиши пропало. Сейчас под собственной тяжестью волосы хоть как-то вытягивались.
