Динка забилась в его объятиях, дернулась и отбросила его руки, испуганно отскочив назад. Тимур, тяжело дыша, перевел на нее потемневший взгляд.
– Тимур, прекрати! Что ты себе позволяешь?"
"– Прости, Дина, прости, – он теперь сам выглядел испуганным и растерянно смотрел то на нее, то на свои руки. Похоже, для него это все оказалось не меньшим сюрпризом. – Я не сдержался. Ты же знаешь…
– Тимур, я ничего не скажу Максиму. Мы просто забудем, что здесь было, а сейчас я поеду домой, – Динка обхватила себя руками и обошла Тимура на безопасном расстоянии.
Тот выглядел виноватым и покаянно смотрел на Динку.
– Я отвезу тебя, пожалуйста, Дина, – он шагнул к ней, она снова отпрянула. – Ты мне нравишься, я не смог сдержаться, больше это не повторится. Обещаю.
– Хорошо, договорились, – Динка вздохнула и подошла к Тимуру. Тот поднял с пола деньги, отдал ей и достал из кармана связку ключей. Динка их уже видела.
– Он сказал отдать тебе. Но ты пока там не появляйся, я скажу, когда можно будет.
Тимур довез ее до дома, поднялся с ней, несмотря на протесты и, лишь обойдя квартиру по кругу несколько раз, позволил ей войти. Если бы не тот неуместный порыв, Динка бы пригласила его на кофе, но сейчас в присутствии Тимура она ощущала себя крайне неловко и мечтала побыстрее остаться одной.
Выходя из квартиры, Тимур на мгновенье задержался на пороге.
– Диночка, я хочу, чтобы ты знала, если бы не Горец, я бы от тебя не отступился. Но я не хотел напугать тебя, пожалуйста, пообещай, что позвонишь мне, если будет нужно.
Динка с трудом выносила его взгляд и почему-то чувствовала себя стервой. Еще чего не хватало, может, броситься его утешать? Но Тимур говорил правду, поэтому она заставила себя пообещать.
– Хорошо, я позвоню.
А потом окликнула его, уже спускающегося вниз по лестнице.
– Тимур! – и когда он удивленно поднял глаза, просительно продолжила: – Можно я выйду в смену? Я дома с ума сойду.
Он кивнул и сбежал вниз.
Глава 21
Он позвонил только однажды, поздно вечером, Дина как раз собиралась ложиться спать.
Бежала, спотыкаясь и хватая телефон, потому что точно знала, что это он. Голос, звучавший в трубке, был ровным и отстраненным.
Он говорил мало, спрашивал о всякой ерунде, а она послушно отвечала. Конечно, он так разговаривал, потому что был не один. Ей казалось, она прямо видит, как он сидит в комнате, переполненной людьми. И все, уставившись на него, слушают, о чем он с ней говорит.
